Хибара стояла в конце улицы, почти у самого леса. Одноэтажная, бревенчатая, с покосившейся крышей. Окна заколочены досками, крыльцо провалилось с одной стороны. Забор рухнул давно, только столбы торчали из земли. Участок зарос бурьяном выше пояса.
Аня вышла из машины. Постояла, глядя на дом. Зина была права: после того пожара, лет двадцать назад, мать так и не восстановила крышу как следует. Просто залатала дыры, накрыла шифером. Дом медленно умирал с тех пор.
Калитка висела на одной петле. Аня толкнула ее, та со скрипом подалась. Пошла к крыльцу по тропинке, которая едва угадывалась в траве. Ступила на первую ступеньку — доска прогнулась, но выдержала. И тут она услышала лай. Резкий, звонкий.
Из-за дома выскочила собака. Лайка. Бело-рыжая, с пушистым хвостом-кольцом. Остановилась в трех метрах от Ани, продолжала лаять, но не агрессивно. Скорее, предупреждающе. Или радостно. Хвост метался из стороны в сторону.
— Тише, тише, — тихо сказала Аня, присела на корточки. — Кто ты? Откуда здесь?
Лайка перестала лаять. Настороженно подошла ближе, принюхалась. Потом ткнулась холодным носом в протянутую руку Ани. Завиляла хвостом сильнее.
— Ты чья? — спросила Аня, погладив собаку по голове.
На шее у лайки болтался кожаный ошейник. Старый, потертый. К нему был прикреплен небольшой медальон. Аня повернула его, прочитала выгравированное имя: «Умка».
Сердце екнуло.
— Умка? — переспросила она вслух.
Как та, что была у мамы в детстве. Мать рассказывала историю про свою первую собаку. Тоже лайка, тоже Умка. Та собака спасла маму, когда она в шесть лет заблудилась в лесу. Нашла дорогу домой. С тех пор Вера верила: лайки приносят удачу.
Умка лизнула Ане руку. Развернулась и побежала к дому, остановилась на крыльце, оглянулась. Залаяла коротко, призывно.
— Хочешь показать что-то? — догадалась Аня.
Поднялась по ступенькам следом за собакой. Достала старый ключ, вставила в замок. Повернула с трудом — механизм заржавел. Дверь открылась со скрипом.
Внутри пахло затхлостью и пылью. Света почти не было, окна заколочены. Аня достала телефон, включила фонарик. Луч выхватил из темноты прихожую. Старый половик, крючки на стене для одежды, дверь в комнату. Умка прошла внутрь уверенно, будто знала дорогу. Провела Аню через маленькую комнату с кроватью, стулом и столом. Дальше — кухня, совсем крохотная. А в углу кухни — люк в полу. Деревянный, с железным кольцом.
Умка села рядом с люком. Посмотрела на Аню. Тихо заскулила.
— Подвал? — спросила Аня.
Нагнулась, потянула за кольцо. Люк был тяжелый, но подался. Открылся с глухим стуком. Из подвала потянуло холодом и сыростью. Аня посветила вниз: лестница, земляной пол, что-то белеет в углу.
— Что там внизу? — прошептала она.
Умка тихо гавкнула. Как будто подтолкнула: иди, мол, посмотри. Аня спустилась по лестнице. Ступеньки скрипели. Подвал был маленький, метра три на три. Пахло землей. В углу стояла старая деревянная бочка, связка лука висела на гвозде. А под лестницей, накрытый брезентом, какой-то ящик.
Аня присела, откинула брезент. Под ним стояла металлическая шкатулка. Небольшая, с затейливым замком. Тяжелая. Аня подняла ее, вынесла наверх. Умка обнюхала шкатулку, вильнула хвостом. Села рядом с Аней, прижалась теплым боком к ноге.
— Ты знала, да? — тихо сказала Аня, погладив собаку. — Мама тебя оставила здесь? Чтобы ты меня встретила?
Умка положила морду на лапы. Посмотрела на Аню умными карими глазами.
Аня попыталась открыть шкатулку. Замок был без ключа, но старый, ржавый. Она нашла в углу кухни гвоздь, поддела замок. Тот щелкнул, крышка подалась. Внутри блеснуло золото. Аня замерла. Медленно открыла крышку до конца.
В шкатулке лежали украшения. Золотые цепочки, браслеты, кольца с камнями. Серьги с изумрудами. Брошь в форме цветка, усыпанная мелкими бриллиантами. Старинные монеты. Связка векселей. Все старое, антикварное. Стоило целое состояние.
— Господи, — выдохнула Аня. Руки задрожали. Она вытащила одну цепочку, повернула на свет. Проба, 585-я. Настоящее золото.
И тут она вспомнила. Ей 15 лет. Они с матерью сидят на кухне, пьют чай. Аня жалуется, что у одноклассниц новые телефоны, брендовая одежда, а у нее все старое. Мать слушает молча. Потом берет дочь за руку. «Анечка, — говорит она тихо, — настоящее богатство не в вещах. Оно в том, что нельзя потрогать. В памяти, в любви, в умении радоваться малому. Запомни это». Она гладит Аню по щеке. «Когда-нибудь ты поймешь, что я права».
Аня моргнула, вернулась в настоящее. Посмотрела на шкатулку, полную золота. На хибару вокруг. На Умку, которая прижалась к ее ноге так доверчиво, будто знала ее всю жизнь. И вдруг поняла: это мамин последний урок. Последний подарок. Не просто деньги. А шанс. Возможность начать новую жизнь.
— Спасибо, мама, — прошептала Аня сквозь слезы. — Спасибо.
Умка тихо заскулила, лизнула ее руку. Аня обняла собаку, зарылась лицом в теплую шерсть. Сидела так долго, пока не успокоилась…
Обсуждение закрыто.