Он подписал, едва просмотрев документы, торопясь закрепить удачу, пока она не ускользнула. После его ухода Нестеров не скрывал хищной улыбки, собирая подписанные бумаги в папку.
— Он только что взял заем под залог имущества, которое по решению суда о разводе является вашей собственностью, Арина Кирилловна. Цех на заводе, помещение на Вайнера, загородный дом в поселке — все это записано на вас. Предложить чужую собственность в качестве обеспечения означает статью 159 УК «Мошенничество в особо крупном размере». До десяти лет.
Арина кивнула, откидываясь в кресле.
— А показатели, которые мы установили, физически невыполнимы. Мы уже заблокировали его основные каналы сбыта, надавив на ключевых дистрибьюторов.
Досье на Яну Труникову Никифоров принес через неделю: толстая папка с фотографиями, банковскими выписками, медицинскими заключениями. Яна на романтических ужинах с татуированным мужчиной по имени Тимур, владельцем сети автомоек, известным своими связями с криминалом. Регулярные переводы со счетов компании Арсения на счета любовника — сотни тысяч ежемесячно. И главное: срок беременности, по данным женской консультации, составлял 20 недель.
Арина произвела простой расчет, который мог бы сделать любой школьник. Зачатие произошло около 4,5 месяцев назад. В этот период Арсений находился в командировке в столице, на текстильной выставке, целую неделю без перерыва. Камеры отеля в городе зафиксировали Яну с Тимуром, входящих и выходящих из номера в течение нескольких дней.
— Группа крови Арсения — первая положительная. Яна — вторая положительная. У плода, согласно результатам скрининга, третья. Ребенок не его, — констатировала она, закрывая папку.
— Яна планировала обобрать его и сбежать с любовником, как только получит доступ к достаточной сумме, — подтвердил Никифоров. — Классическая схема.
Арсений, окрыленный подписанным контрактом и перспективой спасения бизнеса, пригласил Арину на ужин — «отпраздновать начало партнерства». Ресторан в историческом особняке XIX века в центре города, свечи в серебряных подсвечниках, белые скатерти, живая музыка из-за ширмы. Он включил обаяние на полную мощность, признаваясь в раскаянии с видом человека, измученного совестью.
— Мать давила на меня, ты же понимаешь, она всегда была властной женщиной. А Яна — ошибка молодости, обуза, которую я готов сбросить. Я всегда любил только тебя, Арина. Готов бросить ее хоть завтра, отправить мать в дом престарелых, лишь бы вернуть тебя и начать все сначала.
Диктофон в ее сумочке записывал каждое слово, каждую интонацию, каждый вздох.
— Я подумаю, — сказала она, вставая из-за стола и набрасывая на плечи пальто. — Наслаждайтесь ужином, Арсений Викторович. Возможно, это ваш последний ужин такого уровня.
Три месяца истекли в середине марта, когда снег еще лежал на улицах города грязными сугробами. Команда «Возрождение-Инвест» приехала в офис с охраной и судебными приставами в форме. Он сидел за столом, уверенный в очередном поддельном отчете, показывавшем рост продаж на 200%. Но внеплановая проверка на месте выявила пустые склады, простаивающее оборудование и фиктивных контрагентов, существовавших только на бумаге.
— Полиция в приемной, — сообщил Нестеров, складывая документы обратно в портфель. — Статья 159, часть 4. До десяти лет лишения свободы.
Арсений вскочил, опрокидывая стул с грохотом, выбежал через черный ход к машине и помчался в больницу — попрощаться с матерью до неминуемого ареста. В палате Аллы Михайловны, заставленной медицинским оборудованием, он застал Яну, лихорадочно пакующую его часы и золотые запонки в свою сумку.
— Ты! Ты что делаешь?!
— Пока не поздно, пока менты не приехали сюда…
Обсуждение закрыто.