Этого уголовного дела официально не существует. Папки с протоколами были сожжены в печи котельной обкома партии в декабре 1989 года. В тот год тихий город содрогнулся. Кто-то начал методично, с ледяным спокойствием вершить свой суровый суд над золотой молодёжью — сыновьями секретарей, прокуроров и директоров заводов. Их находили без признаков жизни при весьма загадочных обстоятельствах.
Без свидетелей и без гильз. Милиция сбилась с ног, разыскивая банду наёмных лиц или заезжих гастролеров. Они искали мужчину-профессионала. Им и в голову не могло прийти, что суровый приговор элите выносит семидесятилетняя старушка в стоптанных ботах и с авоськой в руках. Они совершили фатальную ошибку.
Они погубили её внучку и посмеялись бабушке в лицо. Они не знали, что разбудили Белую Ведьму — стрелка разведроты, которая последний раз промахивалась в сорок третьем. Ноябрь 1979 года. Город Н. утопал в серой слякоти. Нина Петровна сидела в коридоре прокуратуры уже пятый час.
На ней было старое драповое пальто и пуховый платок. В руках она сжимала авоську с документами. Мимо с деловым видом сновали секретарши и следователи. Для них она была просто убитой горем женщиной, очередной назойливой пенсионеркой. Наконец дверь кабинета номер четыре открылась.
Воронова, — гаркнул молодой следователь. Нина Петровна вошла. Кабинет был прокурен. Следователь лениво перебирал бумаги. По вашему заявлению проведена проверка, в возбуждении уголовного дела отказано, состав преступления отсутствует.
В кабинете повисла звенящая тишина. Отсутствует, — голос Нины Петровны был сухим, как осенний лист. Мою внучку Катю нашли на пустыре. Ей было девятнадцать лет, она была студенткой пединститута. В заключении судмедэксперта написано про тяжелейшие травмы и следы физического воздействия.
В заключении также написано, — перебил следователь с наглой ухмылкой, — что гражданка Воронова была нетрезва. Она не пила, — твердо сказала Нина. Она шла из библиотеки. Все они не пьют, пока родители не видят. Картина ясная, бабушка.
Девчонка загуляла, перебрала, пошла через пустырь, упала в овраг. Несчастный случай и переохлаждение. Нина Петровна выпрямилась. Спина, несмотря на годы, стала прямой, как струна. Свидетели видели черную «Волгу» у библиотеки и видели, как ее затаскивали в машину номер 0001.
Следователь швырнул ручку на стол. Хватит, никакой «Волги» не было. Игорь Ставицкий и его друзья в тот вечер были в бане. У них алиби, железное, подтверждено уважаемыми людьми. Уважаемыми, — Нина прищурилась.
Это вы про его отца, второго секретаря обкома партии? Лицо следователя пошло красными пятнами. Антисоветчину бросьте, внучку надо было лучше воспитывать. А будете сплетни про честных людей распускать, мы вас саму привлечем за клевету. Идите домой, гражданка Воронова, дело закрыто.
Нина Петровна посмотрела на него. В ее выцветших голубых глазах не было слез. Там была ледяная пустота. Я вас поняла, сынок, дело закрыто. Она вышла на улицу.
Ветер бил в лицо мокрым снегом. Катя была всем, что у нее осталось. Нина растила ее с пеленок. Катя мечтала стать учительницей и была светом в этом сером мире. А три дня назад этот свет погасили четверо молодых людей на «Волге».
Мажоры и хозяева жизни. Они знали, что папин статус надежнее любой брони. Нина Петровна вернулась в свою пустую хрущевку. В комнате Кати все осталось нетронутым: конспекты на столе, плюшевый медведь. Старушка подошла к зеркалу…
