Тогда я понял: сдаваться нельзя.
Я стал ходить в посёлок чаще. Люди там оказались простые, неравнодушные. Кто-то давал хлеб, кто-то спрашивал, откуда я взялся. Всей правды я не рассказывал, но каждое человеческое слово возвращало мне ощущение, что я ещё живой.
Однажды я встретил старого знакомого по работе — Фёдора Ильича. Он давно перебрался в эти края. Увидев меня, он остановился как вкопанный.
— Николай? Ты-то что здесь делаешь? Я думал, ты живёшь у себя с Валентиной.
Я опустил глаза.
— Валентины больше нет. А сын решил, что мне здесь самое место.
Фёдор долго молчал, потом положил мне руку на плечо.
— Ты такого не заслужил. Нужна будет помощь — приходи.
Эти слова стали для меня опорой. Я понял, что не один.
Артём тем временем не звонил. Ни разу. Ни сообщения, ни вопроса, жив ли я. Будто вычеркнул меня из жизни.
Но где-то внутри я знал: рано или поздно ему придётся вспомнить обо мне. Жизнь не всегда торопится с расплатой, но редко забывает долги.
Однажды ночью я лежал на старом матрасе и слушал далёкий крик петуха. В памяти всплыла Валентина, наш дом, дети маленькими. По щеке скатилась слеза. Но вместо жалости к себе пришла твёрдость.
— Встану, — сказал я в темноту. — Не здесь закончится моя жизнь.
Наутро я обошёл участок. Заросли доходили почти до пояса, старые кусты сплелись так плотно, что за ними ничего не было видно. Я продирался через ветки, пока вдруг не услышал журчание.
За кустами бил родник.
Вода выходила из земли сильной чистой струёй. Холодная, прозрачная, словно стекло. Я наклонился, набрал её ладонями и сделал несколько глотков. И будто не просто напился, а пришёл в себя.
Стоя перед этим скрытым источником, я впервые за долгое время почувствовал: судьба ещё не закончила со мной разговор.
Я не знал, что именно можно сделать с этой водой. Но понимал одно: место, куда меня привезли умирать, может стать местом моего возвращения к жизни.
Дни потянулись медленно, но теперь в них появился смысл. Каждое утро я ходил к роднику, умывался, пил воду и принимался за работу. Расчистил двор, подлатал крыльцо, вынес мусор. Люди из посёлка дали мне немного семян. Я вскопал землю и посадил картофель, морковь, зелень.
Мои руки, которые сын считал ненужными, снова держали лопату. Каждая грядка была для меня не просто грядкой, а доказательством: я ещё не сломан.
Навыки тоже никуда не делись. Одному соседу я починил старую водяную трубу. Другому помог с механизмом у мотоблока. За работу мне приносили муку, молоко, консервы, иногда просто горячий обед.
Постепенно я перестал быть чужаком.
Фёдор Ильич навещал меня часто. Приносил газеты, хлеб, иногда молоко. Однажды, сидя у костра, он сказал:
