— Николай, у меня есть знакомый юрист. Толковый человек. Тебе бы поговорить с ним насчёт этого участка. Вдруг можно оформить.
Тогда я не понял, насколько важными окажутся эти слова.
А между тем до меня стали доходить слухи об Артёме. В лавке женщины перешёптывались, что в городе какая-то строительная фирма на грани краха. Хозяин набрал долгов, вложился в большой проект, а теперь всё разваливается. Кредиторы требуют деньги, партнёры грозят судом.
Я слушал молча. Лицо держал спокойным, но сердце сжималось. Неужели речь о моём сыне? Неужели его жадность и гордыня привели его туда, куда я всегда боялся?
Вечером, когда я чинил забор, зазвонил старый телефон. На экране высветилось имя Артёма.
Первый раз за несколько месяцев.
Я долго смотрел на экран. Рука дрожала. Потом всё-таки ответил:
— Слушаю.
В трубке было слышно тяжёлое дыхание. Потом хриплый голос:
— Отец… мне надо с тобой поговорить.
Это были первые слова после того дня, когда он бросил меня у развалин.
Я молчал.
— У меня проблемы, — продолжил он. — Дело почти рухнуло. Долги душат. Я не знаю, что делать. Ты всегда умел выходить из трудных положений. Помоги мне.
В его голосе не было прежней надменности. Там звучало отчаяние. Настоящее, голое, почти детское.
Но я помнил всё. Каждый унизительный взгляд. Каждое «старик». Каждый день в его доме. Каждую ночь в сыром разваленном доме.
— Артём, — сказал я спокойно. — Несколько месяцев назад ты называл меня бесполезным стариком. Говорил, что мои руки никому не нужны. А теперь просишь помощи у этого самого старика?
Он замолчал. Я слышал только его дыхание.
— Я знаю, — наконец выдавил он. — Знаю, что виноват. Но если ты не поможешь, я потеряю всё. Дом заложен, машина тоже. Дети могут остаться без крыши.
Когда он сказал о детях, у меня кольнуло сердце. Кирилл и Соня не виноваты в грехах отца. Но и дать Артёму понять, что можно сначала растоптать человека, а потом прийти за спасением, я не мог.
— Приезжай завтра, — сказал я и отключился.
Эту ночь я провёл почти без сна. Ходил к роднику, слушал воду и думал о странной справедливости жизни. Артём, считавший себя умнее всех, тонул в долгах. А я, выброшенный им как мусор, стоял на земле, которая начала возвращать мне силу.
На следующий день он приехал на той же машине. Только теперь она была грязной, с царапинами на бампере. Сам Артём выглядел постаревшим: мятая рубашка, осунувшееся лицо, красные глаза.
— Отец… — начал он.
Я поднял руку.
— Сначала правда. Вся.
И он рассказал.
Взял крупный кредит. Заложил почти всё имущество. Вложился в дорогой строительный проект, который так и не завершился. Инвесторы потребовали деньги назад. Банк настаивал на срочном возврате огромной суммы.
Суммы такой, которую я за всю жизнь даже представить не мог.
— И чего ты хочешь от меня?
