— Это воспитательный процесс, — сухо отвечала Людмила. — Не ваше дело.
— Да я понимаю, детей воспитывать надо. Но всё же…
— Всё же что? У меня своя семья, сама разберусь.
После таких разговоров Людмила становилась еще злее на Артема.
Однажды вечером, роясь в старом шкафу в поисках теплых носков, Артем наткнулся на коробку с фотографиями. Большинство снимков были старыми, черно-белыми. На одной из фотографий он увидел молодую красивую женщину с добрыми глазами, держащую на руках младенца. На обороте было написано: «Аня с сыном, родильный дом, 1998 год».
Сердце мальчика забилось сильнее. Это была его мама. Та самая женщина, которую он никогда не видел, но о которой часто думал.
Под фотографиями лежали документы. Артем осторожно достал пожелтевшие бумаги. Большинство он не понимал: медицинские справки, выписки. Но один листок привлек его внимание. Это было письмо, написанное неровным почерком.
«Люда, я знаю, что ты работала в той лаборатории. Я знаю, что вы там делали с детьми. Если с моим сыном что-то случится, если эксперименты повлияют на него, я всё расскажу. Сохрани этого мальчика здоровым, иначе…»
Письмо обрывалось на полуслове. В конце стояла подпись: «Андрей Ковалев».
Артем перечитал письмо несколько раз, но не мог понять его смысла. Какая лаборатория? Какие эксперименты? И почему отец писал такое Людмиле?
В этот момент он услышал шаги в коридоре. Быстро сунув фотографии и документы обратно в коробку, мальчик закрыл шкаф и сделал вид, что ищет носки.
— Что ты там копаешься? — спросила Людмила, входя в комнату.
— Носки ищу. Холодно.
Женщина внимательно посмотрела на него, потом на шкаф.
— Впредь без спроса мои вещи не трогай. Понял?
— Понял.
Но теперь в голове у Артема крутились новые вопросы. Что за лаборатория? Что случилось с его отцом? И как всё это связано с тем, что происходит в его ухе?
Той ночью он долго не мог заснуть. В ухе движения стали особенно активными, а к привычным звукам добавился новый, похожий на неразборчивый шепот.
Утро понедельника ничем не отличалось от других серых осенних дней. Артем с трудом заставил себя встать. Ночью он почти не спал. Темная жидкость снова испачкала наволочку. Мальчик быстро вытер лицо и переоделся, стараясь скрыть следы от мачехи.
В школе первым уроком была математика. Артем сел за свою парту и попытался сосредоточиться. Учительница писала на доске уравнения. Через несколько минут ощущение движения в ухе усилилось настолько, что мальчик не смог сдержать рефлекторного рывка головой.
— Ковалев! Сколько можно? — резко обернулась Валентина Ивановна. — Ты опять мешаешь всем учиться!
— Извините, — тихо пробормотал Артем.
Вторым уроком был язык. Марина Петровна заметила, что мальчик выглядит бледным, но не стала обращать на это внимание при классе. Артем слышал ее голос словно через вату. В ухе что-то царапалось и пульсировало.
— Артем, прочитай следующее предложение, — попросила Марина Петровна.
Мальчик встал, но буквы в учебнике начали расплываться. Головокружение накатило волной, и он схватился за край парты.
— Артем, ты как? Может, в медпункт? — обеспокоенно спросила учительница.
— Нет, все нормально, — быстро ответил он.
Третьим уроком была математика у строгого Петра Николаевича. Учитель сразу заметил, что Артем ведет себя странно.
— Ковалев, что ты там вертишься? На уроке нужно слушать, а не ерзать.
Артем попытался сосредоточиться, но цифры плыли перед глазами. Внезапно боль пронзила голову острой вспышкой. Артем схватился за ухо и застонал. Несколько одноклассников обернулись.
— Ковалев, что за представление?
Обсуждение закрыто.