«Судебная экспертиза тогда подтвердила, что один из погибших — это сам Лось. Было зафиксировано совпадение по стоматологической карте и примерным физическим габаритам. Уголовное дело было закрыто, Лося официально объявили мертвым. Остатки банды разогнали, а выживших посадили на длительные сроки. Мы искренне считали, что на этом история кровавой группировки навсегда закончена».
Кравцов захлопнул папку и внимательно посмотрел на Михаила. «Но теперь, после вашей неожиданной находки, у нас появились очень серьезные сомнения. Тот взорванный бункер, где якобы погиб Лось, оказался абсолютно пустым. Там не было ни заявленных денег, ни крупных партий контрабанды. А у нас была точная агентурная информация, что Лось прятал там миллионы».
«Куда же всё это бесследно делось? Теперь нам стало совершенно ясно. Всё было спрятано в других тайниках, которые мы тогда так и не смогли найти. В том огромном схроне, что вы обнаружили, и, возможно, есть ещё где-то. А что касается трупа в бункере? Для такого профессионала легко подкинуть чужое неопознанное тело, сжечь его до неузнаваемости, а самому беспрепятственно сбежать. Лось был весьма умен и хитер, он мог легко провернуть подобную комбинацию».
«Значит, этот монстр всё ещё жив и скрывается где-то на свободе. Он просто ждал долгие годы, когда всё окончательно затихнет, чтобы безопасно вернуться за своими миллионами. И вы ему в этом очень сильно помешали». Михаил задумался и спросил: «А почему он так долго не забирал свои деньги? Ведь прошло целых двадцать лет». Кравцов лишь пожал плечами.
«Может быть, он физически не мог вернуться в страну из-за проблем с законом за границей. Может, просто ждал, когда общество и спецслужбы окончательно забудут его имя. Или он параноидально боялся, что все его тайники находятся под нашим круглосуточным наблюдением. А может, просто ждал, пока умрут от старости все свидетели, кто его лично помнит. Но, судя по организованной слежке за вами, он всё ещё отлично контролирует текущую ситуацию».
«Возможно, он тайно установил датчики движения или скрытые камеры рядом со своими старыми тайниками. Так он сразу узнал, что вы открыли люк, и мгновенно активизировался. Теперь он жаждет вас устранить, чтобы вы не давали официальные показания и не помогли нам выйти на его след». Михаил мрачно нахмурился, осознавая всю тяжесть своего положения. «Сколько всё это может еще длиться?»
«Ровно до тех пор, пока мы его не найдем и не арестуем. Или пока он не попытается вас ликвидировать, и мы возьмем его с поличным. Михаил Петрович, я прекрасно понимаю, как вам сейчас тяжело. Но, пожалуйста, потерпите. Мы подняли всю нашу старую агентуру, тщательно проверяем все его криминальные связи и поднимаем пыльные архивы».
«У нас уже появились первые реальные зацепки. Один из бывших подельников Лося, который отсидел свой срок и вышел пять лет назад, дал нам интересные показания. Он утверждает, что Лось действительно жив и скрывается в соседней стране на роскошном частном ранчо под совершенно другим именем. Там он занимается вполне легальным фермерским бизнесом — разводит породистый скот. Но при этом он продолжает контролировать свои старые тайники через доверенных людей здесь».
«Мы уже готовим совместную спецоперацию по его задержанию вместе с иностранными коллегами. Но для этого нужно время. Дипломатические согласования и оперативная подготовка занимают дни. Дайте нам недели две, и мы всё решим. Потерпите немного». Михаил лишь обреченно кивнул. Целых две недели сидеть взаперти под охраной — это невыносимо тяжело, но ради спасения жизни выдержать можно.
Поздно вечером его отвезли обратно домой под усиленной охраной оперативников. Дома он лег в постель, но так и не смог нормально сомкнуть глаз. Он постоянно думал о безжалостном Лосе, о жестокой банде и о нависшей смертельной опасности. Так прошло три бесконечно долгих дня. Михаил сидел дома, скучал и чувствовал себя настоящим пленником.
Он не мог пойти в любимый лес, не мог заняться охотой, и даже за хлебом в магазин ходил в сопровождении вооруженной охраны. Соседи смотрели на эту картину косо и постоянно шептались за его спиной. Михаил чувствовал себя загнанным зверем в собственном доме. На четвертый день этого добровольного заточения ему снова позвонил Кравцов.
«Михаил Петрович, мы предлагаем вам временно переехать в областной центр, в нашу безопасную конспиративную квартиру. Там нам будет гораздо проще организовать вашу охрану, да и вам самому будет спокойнее. В маленьком поселке вы постоянно на виду, и любой посторонний может легко вести за вами наблюдение. Вы согласны на переезд?» Михаил серьезно задумался над этим предложением.
С одной стороны, ему совершенно не хотелось уезжать из своего родного и привычного дома. Но с другой стороны, в городе под защитой стен и охраны действительно будет намного безопаснее. Он тяжело вздохнул и согласился. «Хорошо. Когда мне нужно быть готовым?» «Уже сегодня вечером. За вами приедет бронированная машина ровно в шесть. Соберите самые необходимые вещи примерно на неделю».
Вечером Михаила оперативно забрали и повезли в областной центр. Его поселили в служебной конспиративной квартире СБУ в самом центре оживленного города. Это была обычная с виду двухкомнатная квартира на пятом этаже типовой многоэтажки. Окна выходили в тихий и закрытый двор. У бронированной двери квартиры теперь круглосуточно дежурили двое вооруженных оперативников, сменяясь каждые двенадцать часов.
Сами окна квартиры тоже были бронированными, а стёкла — пуленепробиваемыми. Михаилу строго объяснили новые правила безопасности. «Сидите здесь совершенно спокойно и не подходите близко к окнам. Свежие продукты мы вам будем привозить по первому требованию. Всё необходимое для жизни здесь есть: телевизор, быстрый интернет и связь работают. Если что-то понадобится, просто звоните дежурным парням у двери. На улицу выходить категорически запрещено, это смертельно опасно».
Михаил остался совершенно один в этой надежной, но тесной городской квартире. Первые сутки заточения прошли вполне терпимо. Он смотрел интересные фильмы, читал свежие новости в сети и звонил своим старым знакомым. Но на вторые сутки его начало сильно накрывать психологически. Появилось удушающее чувство тесной клетки и безысходной замкнутости. Михаил всю жизнь привык к бескрайним открытым пространствам, к свежему воздуху тайги и полной свободе.
А тут его окружили четыре глухие стены, охрана у двери и строжайший запрет на выход. На третий день он просто не выдержал этого давления и сам позвонил Кравцову. «Товарищ майор, я здесь скоро просто задохнусь от тоски. Дайте мне возможность хоть немного прогуляться, хотя бы в ближайший парк сходить подышать. Я согласен идти в окружении охраны, но на улицу мне выйти жизненно необходимо».
Кравцов долго молчал в трубку, взвешивая все за и против, но потом всё же согласился. «Ладно, я разрешаю, но только в сопровождении двух лучших оперативников. И эта прогулка будет длиться недолго, максимум один час. Мы заранее согласуем и проверим весь ваш маршрут. Никаких самовольных отклонений от плана быть не должно». На четвертый день Михаила наконец-то вывели на долгожданную прогулку….
