Заключенный опустил голову и спокойно ответил, что Лейла понимала это лучше всех присутствующих. Тогда следователь задал следующий вопрос, но уже более твердым и требовательным тоном. Он хотел знать, почему молодой человек пошел на такой колоссальный риск ради незнакомки.
Рами долго и неотрывно смотрел в бетонный пол, прежде чем дать свой окончательный ответ. Он сказал: «Потому что этот ребенок отчаянно хотел родиться на свет. А я в своей жизни никому еще не давал реального шанса на жизнь».
Никто из опытных сотрудников тюрьмы не мог до конца постичь истинные мотивы этого парня. Перед ними сидел спокойный, образованный и умный молодой человек, всегда неукоснительно соблюдавший строгие правила. Но когда расследование официально завершилось, скрытая истина стала кристально ясной для всех.
В этом деле не было ни хитроумной защиты, ни драматической истории тайной любви. Здесь не пахло никакой надуманной героической жертвой или отчаянной попыткой побега. Рами просто разглядел в Лейле то, чего упорно не замечала бездушная тюремная система.
Он увидел женщину, в которой не было ни капли криминальной злобы или агрессии. Под обломками разрушенной судьбы скрывалась живая, невероятно страдающая душа. Эта женщина покорно приняла свою смерть, но решила до конца оставаться внутренне чистой.
Во время одного частного допроса, который так и не попал в официальные протоколы, произошел важный разговор. Сотрудник медицинской службы тюрьмы прямо спросил Рами о причинах его безрассудного поступка. Тот ответил очень тихо, словно признаваясь в чем-то сокровенном самому себе.
Он объяснил, что Лейла была совершенно не такой, как остальные заключенные этого мрачного блока. Она никогда не выпрашивала особую еду и не донимала охрану вопросами о своей семье. Эта женщина не лила крокодиловы слезы, пытаясь вызвать дешевую жалость у надзирателей.
Она точно знала, что умрет в этих стенах, но отчаянно держалась за свою человечность. Услышав такую аргументацию, некоторые циничные охранники лишь презрительно рассмеялись. Они искренне считали подобные рассуждения признаком глубокого безумия или хитрой манипуляцией.
Но другие сотрудники предпочли сохранить уважительное молчание, обдумывая услышанное. Среди них была и заместитель директора тюрьмы, строгая Салма Нур Аль-Мансур. Она внимательно прочитала эти строки в сухом отчете, а затем молча закрыла пухлую папку с делом.
С самого первого дня своего заключения Лейла ни разу не подавала прошений об амнистии. Она не умоляла о переводе в блок с более мягким режимом содержания. Заключенная даже не просила у врача снотворного, чтобы заглушить ночные кошмары.
Единственным исключением стала та самая рваная записка, переданная через вентиляционную решетку. Дрожащей рукой на ней было выведено самое сокровенное желание обреченной женщины. Она писала: «Если бы у меня было одно желание перед смертью, я бы хотела стать матерью».
В этом коротком послании не было ни точек, ни запятых, ни даже подписи автора. Там был только первобытный инстинкт и последняя искра надежды, открыто бросающая вызов неминуемой смерти. Однажды Рами написал ей на клочке бумаги короткий вопрос: «Хочешь жить?»…
