— Когда я соглашался на этот брак, — медленно сказал он, подбирая слова, — я дал обещание. Быть надежным мужем, помощником, защитником. Это обещание не только на те дни, когда деньги идут без перебоев.
Он сделал шаг к ней, впервые за долгое время нарушив дистанцию, которую они оба так тщательно соблюдали.
— Моя преданность не куплена за двадцать тысяч, Самира. Вы купили мое время, мой труд, мою подпись. Может быть. Но преданность… ее вы заслужили в ту ночь, когда попросили меня читать суру Ар-Рум. Когда увидели во мне не вещь, которую можно купить, а человека с душой. «Дар Аль-Аман» теперь часть меня. Я не брошу фонд. И вас не брошу.
Самира долго смотрела на него. В кабинете было слышно только ровное дыхание кондиционера и дальний шум машин за окном. Потом она медленно опустилась в кресло.
— Ты понимаешь, что говоришь? — тихо спросила она. — У тебя есть семья в Украине. Земля деда. Будущее.
— Понимаю.
— Нет. Не понимаешь. Ты думаешь, это благородство. А я вижу парня из украинского села, который готов пожертвовать всем ради чего? Ради старой женщины с искалеченными руками?
Андрей сунул руки в карманы — привычка, оставшаяся от тех времен, когда он был простым техником.
— Я кое-что отложил, — сказал он наконец. — Почти всю зарплату за последние полгода. Думал, хватит на дом в Чернолесах. Может, на мастерскую. Тридцать тысяч долларов.
Самира резко подняла голову.
— Андрей, нет. Это твои деньги. Твое будущее.
— Этого хватит на три месяца работы фонда. Может, на четыре, если урезать расходы. Аренда, юристы, билеты тем, кто хочет вернуться домой. Я все посчитал.
— Ты сошел с ума.
— Возможно, — он грустно улыбнулся. — Но вы сами говорили: честность в Дохе стоит дорого. Вот моя цена.
Самира отвернулась к окну, но он успел заметить, как дрогнули ее плечи. Когда она снова заговорила, голос был глухим:
— В этом мире почти все продается и покупается. Преданность, уважение, даже любовь часто имеют цену. Я думала, что давно это поняла. А ты… ты рушишь все, во что я заставила себя поверить. Иди, Андрей. Мне нужно подумать.
На следующее утро Карим ворвался в дом, начав кричать еще с порога. Андрей услышал его голос с кухни — резкий, визгливый, полный ярости.
— Где этот украинский вор? Где он прячется?
Андрей спустился в гостиную. Карим метался между диванами и размахивал какими-то бумагами. Самира сидела в кресле у окна совершенно спокойно.
— Вот ты где! — Карим ткнул в Андрея пальцем с массивным золотым перстнем. — Думал, я не узнаю? Ты обворовываешь мою тетю! Прячешь ее деньги!
— Это мои деньги, — спокойно ответил Андрей. — Моя зарплата за полгода. Могу показать документы.
— Зарплата! — Карим повернулся к Самире. — Тетушка, неужели ты не видишь? Он пользуется тобой. Сначала втерся в доверие, потом женился, теперь выводит деньги!
— Достаточно, — тихо, но твердо сказала Самира. — Андрей имеет право распоряжаться своими средствами. Я знаю, куда идут эти деньги…
