Маргарита смотрела на мать, сидевшую за решеткой с каменным лицом, и не чувствовала того, чего ожидала. Ни торжества, ни злорадства. Только тихую завершенность.
Приговор: Нина Матвеевна Гончаренко — 6 лет, колония общего режима. Артур Вадимович Гончаренко — 3 года, колония-поселение. Полное возмещение ущерба, конфискация имущества.
Через два дня Маргарита вернулась в контору Коваленко. Он достал из сейфа конверт; на нем — ее имя, написанное знакомым почерком.
— Это дед просил передать после того, как все закончится, — сказал адвокат. — Он был уверен, что ты справишься.
Письмо было датировано за месяц до смерти деда.
«Моя дорогая Ритуля, Если ты читаешь это, значит, ты нашла сберкнижку. Значит, пошла по следу. Значит, сделала то, что я знал, ты сделаешь. Твой брат всегда был сыном своей матери. Я наблюдал, как он взрослел, перенимая ее ценности: жадность, хитрость, презрение к тем, кого считал слабее. Я надеялся, что он изменится. Но надежда — плохая стратегия. Бухгалтер не должен верить на слово, даже родственникам. Твоя мать никогда меня не любила. Ей нравилось то, что я представлял: стабильность, дом, деньги. Когда умер твой отец, она увидела во мне возможность. Одинокий старик с деньгами. Она думала, я — легкая добыча. Ошиблась. Я понял ее замысел почти с самого начала. Сорок лет я выявлял мошенничество на заводе. Неужели она думала, что я не замечу, как исчезают мои собственные деньги? Но я оказался в ловушке. Она получила законные полномочия, убедила всех, что я выжил из ума. Каждый раз, когда я пытался говорить правду, она затягивала петлю туже. И тогда я сделал то, что умею лучше всего. Документировал. Готовился. Ждал. Правда терпелива, Ритуля. Она умеет ждать дольше любой лжи. Ты всегда была другой. Ты приходила ко мне не потому, что чего-то ждала, а потому что хотела. Ты играла в шахматы ради самой игры. Ты задавала вопросы, которые твоя мать ненавидела. Вот почему я выбрал тебя. Прости за бремя, которое возложил. Мне жаль, что тебе пришлось выставить напоказ собственную семью. Но я знал, что ты достаточно сильная. Живи хорошо, внученька. Используй эти деньги на что-то настоящее. Будь счастлива. С любовью, твой дед Прохор. P.S. Помнишь нашу последнюю партию? Я поставил тебе мат в шесть ходов. Теперь ты поставила мат за меня. Партия окончена. Мы победили».
Маргарита плакала, читая письмо. Но это были не слезы горя. Что-то более сложное, чему трудно подобрать название. Благодарность, гордость, печаль за его одинокие годы борьбы и медленное, болезненное исцеление.
Шесть месяцев спустя она уволилась из юридической конторы, погасила все долги и купила небольшое помещение в центре Днепра, на улице Воскресенской. Узкий магазинчик с высокими потолками и большими окнами, выходящими на тихий двор. Она открыла книжный. Назвала его «Ход конем». Дед бы оценил шахматный каламбур. Внутри — деревянные стеллажи, мягкие кресла для чтения, полки с классикой и современной прозой.
В дальнем углу — шахматный столик, два стула, доска с расставленными фигурами. Иногда посетители садились поиграть, иногда Маргарита присоединялась к ним. Над столиком висела фотография деда в простой рамке — та самая, из кабинета Коваленко, где они с адвокатом склонились над шахматной доской, оба молодые, оба улыбаются. А рядом — небольшая табличка с его любимой поговоркой, которую она заказала в мастерской: «Правда терпелива. Она умеет ждать дольше любой лжи».
Нина писала письма из колонии. Длинные, сбивчивые, полные обвинений и требований прощения. Она говорила, что дочь предала семью, что все это недоразумение, что она была хорошей невесткой. Маргарита прочитала первое письмо, а потом перестала открывать конверты. Некоторые двери, однажды закрытые, должны оставаться закрытыми.
Иногда вечерами, закрывая магазин и выключая свет над стеллажами, она садилась за шахматный столик, смотрела на фотографию деда и расставляла фигуры для новой партии. И ей казалось, что где-то там, за пределами этой комнаты, за пределами времени и памяти, он улыбается. Той самой улыбкой, которую она помнила с детства, когда они сидели на террасе в Царичанке и он говорил: «В эндшпиле побеждает тот, кто умеет ждать».
Она умела ждать. Он научил ее этому.
Обсуждение закрыто.