Это же не моя подпись на доверенности.
Анна взяла документ снова, вгляделась в закорючку внизу листа. Подпись была похожа на ее, но не идентична. Подделка. Плохая подделка, если присмотреться.
— Дочка, вы думаете, нотариус будет так внимательно смотреть? Особенно если ваш муж придет с паспортом, с документами, скажет, что жена в отъезде, дала доверенность. Да еще и брату продает, значит, семейное дело, все чисто. Проштампует и забудет.
Анна чувствовала, как внутри нее поднимается волна ярости. 20 лет брака. 20 лет она верила этому человеку, рожала ему детей, вела дом, работала, откладывала деньги на квартиру. Их квартиру. Их общее имущество. А он собирался продать все за ее спиной. Брату. За какие-то жалкие 5 миллионов, которые они потом, наверное, поделят пополам. Или Игорь вообще оставит все себе.
— Почему вы мне это показываете? Почему не отнесли просто в бюро находок? — спросила Анна, поднимая глаза на уборщицу.
Валентина Ивановна вздохнула, провела рукой по лицу.
— У меня была похожая история, дочка. Много лет назад. Муж тоже обманул, продал дом, который мы вместе строили. Я работала на двух работах, чтобы выплатить кредит, а он продал все своей сестре. Когда я узнала, было поздно. Документы оформлены, деньги исчезли, он с другой женщиной уехал. Я осталась ни с чем. 30 лет прошло, а я до сих пор помню, как это было. Поэтому, когда я увидела эти бумаги, увидела ваше имя, я поняла, что не могу просто отнести это в бюро находок. Я должна была предупредить вас.
Анна смотрела на эту незнакомую женщину, которая могла пройти мимо, сделать вид, что ничего не видела, просто выполнить свою работу и забыть. Но она не прошла мимо. Она рискнула, отвлеклась от работы, нашла ее в толпе пассажиров, остановила.
— Спасибо, — голос Анны прозвучал хрипло. — Спасибо вам. Вы спасли меня.
— Не за что, дочка. Просто не дайте ему это сделать. Бегите домой, блокируйте все, что можно. Идите к юристу, к нотариусу, заявляйте, что не давали никакой доверенности. Время еще есть.
Анна вскочила, сгребла все документы из папки, сунула их в свою сумку.
— А эту папку оставьте здесь, — сказала Валентина Ивановна. — Если ваш муж спохватится, что потерял документы, придет искать, я скажу, что ничего не находила. Вы берите только бумаги, они вам нужны как доказательство.
Анна кивнула, ее руки дрожали, мысли метались.
— Надо срочно возвращаться. Немедленно. Каждая минута на счету. Как мне выйти отсюда?
— Идите по коридору обратно, через ту же дверь, откуда мы вошли. Или я могу вывести вас к основному выходу из терминала, это ближе.
— К выходу, пожалуйста. Мне нужно такси. Срочно.
Валентина Ивановна кивнула и повела ее по другому коридору, более широкому. Они вышли к служебному выходу, где курили несколько сотрудников аэропорта. Женщина махнула рукой в сторону стоянки такси.
— Вон там, видите? Удачи вам, дочка. И не давайте себя в обиду.
— Спасибо. Спасибо вам огромное, — Анна порывисто обняла уборщицу, прижала к себе. — Вы не представляете, что вы для меня сделали.
— Представляю. Идите уже, времени терять нельзя.
Анна побежала к стоянке такси. Самолет в Анталью улетит без нее. Путевка пропадет. Но это все ерунда по сравнению с тем, что она только что узнала. По сравнению с предательством, которое чуть не совершилось.
Она достала телефон, на ходу набирая номер подруги Ольги, которая работала юристом. Ольга, с которой они когда-то вместе учились в институте, потом потеряли связь, но года три назад случайно встретились в поликлинике и снова начали общаться. Ольга ответила после третьего гудка.
— Анна? Ты что, разве ты не в Турции должна быть?
— Оля, мне срочно нужна твоя помощь. Срочно. Это касается недвижимости, мошенничества, доверенности. У меня муж..
Обсуждение закрыто.