— Ты не имеешь права. Это общие деньги.
— Там ноль, — сказала Лида спокойно. — Ты их все потратил, так что тебе нечего терять.
— Но ты будешь туда откладывать, и я не смогу…
— Именно, — кивнула Лида. — Не сможешь.
Андрей стоял, тяжело дыша, руки сжаты в кулаки.
— Ты разрушаешь нашу семью, — сказал он медленно.
— Нет. Это сделал ты. Вчера вечером.
— Я пытался исправиться!
— Ты пытался свалить вину на меня. Сказал матери, что я не дала тебе денег. Это ложь.
Андрей дернулся, будто его ударили.
— Я… паниковал. Не знал, что сказать. И соврал. Как обычно. — Он опустился обратно на стул, поднял упавший стул, сел. — Что ты хочешь от меня? — спросил он устало. — Чего ты добиваешься?
— Ничего, — ответила Лида. — Я просто живу свою жизнь. Без тебя в ней.
Она вышла из кухни. Андрей остался сидеть за столом, уставившись в пустую тарелку.
Следующие дни прошли в странном, подвешенном состоянии. Они жили в одной квартире, но почти не пересекались. Лида вставала рано, уходила гулять или к подруге. Возвращалась, когда Андрей уже закрывался в своем кабинете. Готовили каждый себе, ели порознь.
Третьего января Андрей попытался снова заговорить. Лида стояла на кухне, резала овощи для салата. Он зашел, сел за стол.
— Лид, послушай, мы так не можем жить.
Лида не ответила, продолжила резать огурцы.
— Давай поговорим нормально, по-взрослому.
— О чем?
— О нас. О том, что произошло. О том, как двигаться дальше.
Лида отложила нож. Повернулась к нему.
— Дальше ты живешь своей жизнью, я своей. Пока ты не найдешь другое жилье.
Андрей побледнел.
— Ты хочешь, чтобы я съехал?
— Да.
— Но это и моя квартира!
— Первый взнос я внесла на свои деньги. Ипотеку плачу я. Ты здесь прописан, но собственник — я.
Андрей молчал. Потом выдавил:
— Я понял. Значит, все. Ты меня выгоняешь.
— Я прошу тебя съехать, это разные вещи.
— Куда я пойду? У меня нет денег на аренду.
— Это твоя проблема, — сказала Лида. — Ты же взрослый мужчина. Глава семьи. Разберешься.
Андрей встал резко, стул скрипнул.
— Я не уйду, — сказал он жестко. — Слышишь? Не уйду. Это моя квартира тоже. Я здесь прописан. У меня есть права.
— Хорошо, — кивнула Лида. — Тогда просто живи здесь. Но ко мне не подходи. Не разговаривай со мной. Делай вид, что меня не существует. Как я буду делать вид, что не существуешь ты.
Она взяла тарелку с салатом и вышла из кухни.
Шестого января Лида вернулась с работы и услышала голоса в гостиной. Мужской и женский. Она замерла в прихожей, прислушалась.
— Андрюша, ну ты должен понять ее, — говорила женщина. Голос знакомый — Тамара Игнатьевна. — Она обиделась. Женщины такие, им надо дать время остыть.
— Я пытался с ней говорить, — отвечал Андрей. — Она не слушает. Говорит, чтобы я съезжал.
— Как съезжал? Это же твоя квартира.
— Она говорит, что ее, что я тут только прописан.
Пауза.
— Ну, формально она права, — сказала свекровь медленно. — Но по сути это ваше общее жилье. Вы же семья.
— Она так не считает.
Тамара Игнатьевна вздохнула.
— Я поговорю с ней.
— Не надо, мам.
— Надо. Она же совсем с ума сошла. Нельзя так с мужем обращаться.
Лида толкнула дверь гостиной. Вошла. Андрей и Тамара Игнатьевна сидели на диване. Свекровь обернулась. На лице была привычная маска любезности.
— О, Лидочка, как хорошо, что ты пришла. Мы как раз о тебе говорили.
— Я слышала, — сказала Лида.
Тамара Игнатьевна улыбнулась. Натянуто. Холодно.
— Лид, давай присядем, поговорим. Как взрослые люди.
— Не хочу.
Улыбка дрогнула.
— Лидочка, ну не будь ребенком. Я понимаю, ты обиделась на Андрюшу. Он поступил неправильно, я с тобой согласна. Но разве это повод рушить семью?
— Семью разрушил ваш сын, — сказала Лида ровно, — когда потратил мои деньги без спроса.
— Но это же мелочи. — Тамара Игнатьевна махнула рукой. — Деньги — это не главное. Главное — семья, любовь, взаимопонимание.
— Тогда почему вы не простили Андрею его вранья на Новый год?
Свекровь замолчала. Глаза сузились…
Обсуждение закрыто.