— Что я теперь скажу матери? — бормотал он. — Что я ей скажу? Она меня возненавидит. Все будут смеяться надо мной. Лида, ты понимаешь, что ты сделала?
Лида взяла телефон со стола.
— Я ничего не делала, — сказала она тихо. — Это сделал ты.
Она вышла из кухни. Закрылась в спальне. Легла на кровать поверх одеяла. За окном взрывались петарды. Кто-то запускал салют. Голоса, смех. Новый год начинался. Лида лежала в темноте, глядя в потолок. В груди была та же пустота. Тихая. Спокойная. Ей не было ни жалко Андрея, ни радостно. Ничего. Просто пустота. И облегчение. Наконец-то.
Лида проснулась первого января в половине одиннадцатого. За окном был серый, мутный день. Снег перестал идти, но небо оставалось низким, свинцовым. Она лежала, глядя в потолок, слушая тишину квартиры. Андрей не выходил из гостиной всю ночь. Лида слышала, как он ворочался на диване, что-то бормотал во сне. Под утро он затих.
Она встала, оделась, вышла из спальни. Прошла мимо гостиной. Дверь приоткрыта. Андрей спит на диване, накрывшись пледом. Лицо серое, рот полуоткрыт. На журнальном столике валяется телефон. Рядом пустая бутылка пива.
Лида прошла на кухню. Включила чайник. Села за стол. На столе все еще лежала ее вчерашняя тарелка. Лида не успела ее убрать. Рядом стоял тот несчастный салат Андрея. Оливье, которое он так и не подал гостям. Миска была накрыта тарелкой, но края салата уже подсохли, почернели. Лида открыла холодильник. Почти пусто. Бутылка кефира, кусок хлеба, немного творога — все, что она купила вчера. Остатки андреевских продуктов: майонез, банка горошка, кусок колбасы. Больше ничего.
Она заварила чай, отрезала кусок хлеба. Села за стол, медленно жевала. За окном проехала машина, сигналя: кто-то праздновал. Из соседней квартиры доносился приглушенный смех, музыка.
Лида допила чай, вымыла чашку. Взяла телефон. Десять пропущенных от подруги Аллы. Последнее сообщение пришло в час ночи. «С Новым годом! Как там у тебя? Все нормально?» Лида набрала ответ: «Спасибо. Все хорошо. Поздравляю тебя тоже». Положила телефон. Посмотрела на дверь гостиной. Оттуда тишина. Андрей спал.
Лида вернулась в спальню. Достала из шкафа спортивную сумку. Начала складывать вещи. Не все, только самое необходимое. Две смены одежды, белье, косметичку, зарядку для телефона, документы — паспорт, ИПН, карты. Завернула все аккуратно, застегнула сумку. Потом села на кровать, открыла банковское приложение, зашла в настройки общего накопительного счета. Удалила Андрея из списка владельцев. Подтвердила действие. Готово. Теперь у него нет доступа. Он не сможет больше снять ни копейки. Лида закрыла приложение. Посмотрела на сумку. Потом встала, спрятала ее в шкаф за зимние куртки. Пока рано, но готовность успокаивала.
Андрей проснулся около трех часов дня. Лида сидела в спальне, читала книгу. Услышала, как он встал, прошел в ванную, долго лилась вода, потом он вышел, прошел на кухню. Лида отложила книгу, встала, вышла в коридор, остановилась в дверях кухни. Андрей стоял у плиты, грел в микроволновке остатки вчерашнего оливье. Обернулся, увидел ее. Лицо было опухшим, глаза красные. Он отвел взгляд.
— Привет, — сказал он глухо.
— Привет.
Микроволновка пискнула. Андрей достал тарелку, сел за стол, начал есть. Молча, медленно, через силу. Лида налила себе воды, встала у окна.
— Мать не отвечает на звонки, — сказал Андрей вдруг. Голос был ровным, пустым. — Я звонил раз двадцать. Она сбрасывает.
Лида молчала.
— Гена написал мне в личку. Сказал, что я позорище семьи, что мать плакала всю ночь, что я ее унизил.
Лида пила воду маленькими глотками.
— Сережа удалил меня из друзей, Настя тоже. — Андрей отложил вилку. — Все теперь знают. Все говорят, что я лжец и неудачник.
— Ты сам им это сказал, — заметила Лида тихо.
— Что?
— Ты сам пообещал им то, чего не мог дать. Сам себя выставил.
Андрей стиснул челюсти.
— Если бы ты мне помогла…
— Нет, — Лида повернулась к нему. — Не начинай снова. Ты потратил мои деньги без спроса. Ты пригласил гостей, не посоветовавшись. Ты сам во всем виноват.
— Я виноват, — повторил Андрей. Голос его дрогнул. — Ты права. Я виноват. Я все испортил. Довольна?
— Нет. Мне не нужно твое признание вины. Мне нужно, чтобы ты понял. Я не твоя прислуга. Я не инструмент для твоих амбиций.
Андрей опустил голову. Сидел, глядя в тарелку.
— Что теперь? — спросил он тихо. — Мать меня возненавидела. Семья отвернулась. Ты меня презираешь.
— Я тебя не презираю, — сказала Лида. — Мне просто все равно.
Андрей поднял на нее глаза. В них было что-то жалкое, просящее.
— Лид, ну давай как-то… все исправим. Я понял свою ошибку. Честно. Больше никогда так не сделаю.
— Не сделаешь, — согласилась Лида. — Потому что у тебя больше не будет доступа к общему счету.
Андрей замер.
— Что?
— Я удалила тебя из владельцев. Накопительный счет теперь только мой.
Лицо его побелело.
— Ты… что?
— Я защитила свои деньги.
— Лида, это же наш общий счет! Мы муж и жена!
— Были муж и жена, — поправила она. — Пока ты не решил, что можешь распоряжаться моим трудом без спроса.
Андрей вскочил, стул опрокинулся…
Обсуждение закрыто.