Андрей сжал челюсти. Пальцы его побелели на краю стола.
— Хорошо, — сказал он медленно. — Хорошо. Значит так. Я сам все сделаю. Сам приготовлю, сам накрою, сам всех встречу. А ты сиди в своей комнате и радуйся, что проучила меня.
— Не собиралась тебя учить, — ответила Лида. — Просто не хочу быть твоей прислугой.
Андрей развернулся и вышел из кухни. Лида услышала, как он звонит кому-то. Голос был срывающийся, злой.
— Мам, привет! Слушай, насчет завтра? Все нормально, все будет. Да, конечно, жду вас. Во сколько? В шесть вечера, да. Мам, точно говорю, все готово. Ну я же обещал, значит будет. Хорошо, до встречи.
Лида слушала и медленно ела овсянку. Теплая, пресная, успокаивающая.
Андрей повесил трубку и вернулся на кухню. Лицо его было решительным.
— Все?
— Я все организую. Один, без твоей помощи. И ты потом пожалеешь, что отказалась мне помочь.
— Может быть, — согласилась Лида.
Он стоял, глядя на нее, ожидая, что она сорвется, закричит, скажет что-то еще. Но Лида молчала. Доела овсянку, вымыла тарелку, вытерла руки.
— Ты чудовище, — сказал Андрей тихо. — Бесчувственное чудовище.
Лида посмотрела на него.
— Нет, я просто устала быть удобной.
Она вышла из кухни.
Остаток дня Андрей провел на кухне. Лида слышала, как он варит картошку, режет что-то, ругается, когда что-то не получается. Запахи доносились странные: то горелое, то слишком едкое уксусное. Ближе к вечеру она вышла на кухню за водой. Андрей стоял у плиты, мешал в кастрюле что-то густое и серое. На столе — миска с нарезанной колбасой, перемешанной с горошком и кубиками картофеля. Оливье. Или то, что должно было им быть. Салат выглядел жалко. Картошка разварилась, колбаса нарезана неровными толстыми кусками. Мало, очень мало, на восемь человек этого не хватит даже на первую подачу.
— Как думаешь, нормально? — спросил Андрей, не оборачиваясь.
Лида посмотрела.
— Не знаю.
— Ну хоть скажи, может, чего добавить?
— Не скажу.
Андрей резко обернулся. На лице смесь отчаяния и злости.
— Лида, ну что я тебе сделал такого, что ты так меня ненавидишь?
— Ты потратил мои деньги без спроса, — сказала Лида ровно. — Ты пригласил людей без моего согласия. Ты решил за меня, как я проведу Новый год. Ты обращался со мной как с прислугой. Достаточно?
— Я не хотел тебя обидеть. — Андрей сделал шаг к ней. — Я просто… я хотел, чтобы все было красиво, чтобы мать гордилась мной.
— А обо мне ты не подумал.
— Подумал! — Он схватил ее за руку. — Я думал, ты поддержишь. Я думал, мы команда!
Лида высвободила руку.
— Команда — это когда двое решают вместе. А у нас ты решаешь, а я выполняю.
— Ну прости, черт возьми! — заорал Андрей. — Прости, что я такой плохой! Прости, что я неидеальный! Но нельзя же быть такой, такой жестокой! Гости придут завтра! Завтра, Лида! Что я им скажу?
— Правду.
— Какую правду? Что у тебя нет денег на банкет, который ты устроил на чужой счет?
Андрей побледнел. Губы задрожали.
— Значит, ты хочешь, чтобы моя мать увидела, как я облажался? Хочешь, чтобы она знала, что я неудачник?
— Твоя мать и так это знает, — сказала Лида тихо. — Иначе бы ты не старался так отчаянно произвести на нее впечатление.
Андрей замер, смотрел на нее не моргая. Потом медленно опустился на стул.
— Уходи, — сказал он глухо. — Уходи отсюда!
Ночью она не спала. Лежала в темноте, смотрела в потолок, слушала звуки за стеной. Андрей тоже не спал. Он ходил по квартире, курил на балконе. Несколько раз она слышала, как он набирал кому-то сообщение — быстрый стук пальцев по экрану.
Утром 31 декабря Лида встала рано. Оделась, вышла на кухню. Андрей сидел за столом, перед ним листок бумаги. Он что-то писал, зачеркивал, снова писал.
— Доброе утро, — сказала Лида.
Он вздрогнул, поднял голову: глаза красные, лицо серое, щетина.
— Утро.
Лида налила воду в чайник, поставила на плиту, села за стол напротив. Андрей отложил ручку, повернул к ней листок.
— Смотри, на листке список. Хлеб, кефир, творог.
Лида подняла взгляд.
— Что это?
— Список в магазин, — сказал Андрей тихо. Голос был ровным, безжизненным. — На твой ужин. Когда гости придут, ты же будешь в комнате. Вот чтобы тебе было что поесть.
Лида посмотрела на список. Три строчки, три продукта.
— Спасибо, — сказала она.
— Пожалуйста.
Андрей встал, взял листок, сложил пополам. Положил перед ней.
— Гости придут в шесть вечера. Можешь закрыться в спальне пораньше, чтобы не смущаться.
— Хорошо.
Андрей вышел из кухни. Лида услышала, как он зашел в ванную, включил воду. Долго стоял под душем. Она взяла листок, развернула. Хлеб, кефир, творог. Почерк дрожащий, буквы неровные. Лида сложила листок обратно. Встала, налила кипяток в чашку, заварила чай. Села обратно за стол.
За окном шел снег. Крупный, мокрый, быстро таял на асфальте. Город готовился к празднику. Где-то люди покупали подарки, наряжали елки, составляли списки блюд. Радовались. Лида пила чай и смотрела в окно. В груди было пусто, тихо, спокойно.
Она допила чай, вымыла чашку, поставила в сушилку. Взяла телефон, сумку, оделась. Вышла из квартиры.
Андрей стоял в коридоре, вытирал волосы полотенцем.
— Ты куда? — спросил он.
— К подруге. Вернусь вечером.
— К подруге? — повторил он. — На Новый год?
— Да…
Обсуждение закрыто.