— Действительно вкусно. — Ее тон был вежливым, но без тепла.
Анна Петровна молча наблюдала, как девушка разговаривает с Димой. Каждое ее слово, каждый жест словно были выверены и отрепетированы. Когда Дима рассказывал о новом проекте на работе, Алла кивала, но было видно, что ее мысли где-то в другом месте. А когда он упомянул, что через месяц должна быть премия, ее глаза загорелись.
— Большая премия? — быстро спросила она.
— Ну, приличная, — Дима смутился. — На отпуск хватит точно.
— Ты мне обещал съездить в Италию, — Алла положила руку на его плечо, но в этом жесте не было нежности, скорее требование. — Не забыл?
— Конечно, не забыл, — Дима улыбнулся ей. — Обязательно съездим.
— И отель нужен хороший, не какой-нибудь, — добавила Алла. — Пять звезд минимум.
Анна Петровна отпила воды, чувствуя, как внутри растет тревога. Она видела, как Дима смотрит на эту девушку — с обожанием, с готовностью сделать для нее все что угодно. А Алла? Алла смотрела на него покровительственно, как на ребенка, который должен выполнять ее капризы.
После ужина Анна Петровна подала пирог с вишней и кофе. Алла взяла крошечный кусочек, понюхала и отложила вилку.
— Я не ем мучное, — объяснила она. — Фигура.
— Понятно. — Анна Петровна налила кофе в тонкие чашечки из того же старинного сервиза.
— А эти чашки тоже антикварные? — снова спросила Алла, поднимая чашку на свет.
— Да, из того же набора. Целый сервиз сохранился.
В ее голосе появилось откровенное любопытство:
— Редкость. Это же целое состояние.
Дима неловко покашлял.
— Алла, бабушка не продает семейные реликвии.
— Я и не говорю о продаже, — она пожала плечами. — Просто интересуюсь. Я же буду членом вашей семьи, разве не естественно знать, какие ценности у вас есть?
Анна Петровна медленно поставила свою чашку на блюдце.
— Членом семьи? — переспросила она, глядя на внука.
Дима покраснел, но на лице его появилась счастливая улыбка.
— Бабуль, я хотел сказать тебе… Мы с Аллой решили пожениться. Я сделал ей предложение на прошлой неделе.
Время словно остановилось. Анна Петровна смотрела на внука, потом на Аллу, которая демонстрировала кольцо на пальце — небольшой бриллиант в золотой оправе.
— Поздравляю, — выдавила она, чувствуя, как сжимается сердце. — Это… неожиданно.
— Когда любишь, долго думать не нужно. — Алла обняла Диму за руку, прижалась к его плечу. — Правда, милый?
— Правда. — Дима светился от счастья.
Анна Петровна взяла себя в руки, улыбнулась.
— Тогда давайте выпьем за ваше счастье.
Она достала из буфета бутылку коньяка, налила в маленькие рюмки. Они чокнулись. Алла отпила совсем чуть-чуть, поморщилась:
— Крепко, — сказала она и отставила рюмку.
Остаток вечера тянулся мучительно долго. Алла продолжала задавать вопросы об аптеках, о доходах, о недвижимости. Дима пытался уводить разговор в сторону, но девушка упрямо возвращалась к интересующим ее темам.
— А вы думаете расширять бизнес? — спросила она, когда Анна Петровна разливала чай.
— Пока не планирую.
— А если предложат купить еще одну аптеку в хорошем месте?
— Все зависит от обстоятельств.
— А кто будет управлять всем этим, когда вы… — Алла осеклась, но смысл был ясен.
— Когда я умру? — Анна Петровна посмотрела ей прямо в глаза. — Все перейдет Диме, он мой единственный наследник.
— Ну конечно, — Алла улыбнулась. — Я ни о чем другом и не говорила.
Но именно об этом она и говорила. Анна Петровна видела это по ее глазам, по тому, как она смотрела на Диму: не как на любимого человека, а как на ключ к чему-то очень нужному.
Когда гости наконец собрались уходить, уже стемнело. На пороге Дима крепко обнял бабушку.
— Ты рада за меня? — спросил он тихо.
— Конечно, внучек, — Анна Петровна погладила его по щеке. — Главное, чтобы ты был счастлив.
Алла холодно кивнула на прощание и первой направилась к машине.
Анна Петровна стояла на крыльце, провожая их взглядом, и чувствовала, как внутри все сжимается от тревоги. Она закрыла дверь, вернулась в гостиную, где на столе стояла грязная посуда, и тихо опустилась в кресло. Всю свою долгую жизнь Анна Петровна доверяла интуиции. Именно она помогла ей когда-то выбрать нужного поставщика и избежать банкротства, именно она подсказала, в какой момент открыть новую аптеку, а когда повременить. И сейчас интуиция кричала: эта девушка несет беду.
Но как объяснить это Диме? Он влюблен, он счастлив, он видит в Алле то, чего там нет. Если она скажет ему прямо, что не одобряет выбор, он обидится, замкнется, а возможно, вообще отдалится. Анна Петровна убрала со стола, вымыла посуду, расставила чашки в буфет. Антикварный сервиз тихо позвякивал, и почему-то именно этот звук заставил ее вспомнить мужа. Николай всегда говорил: «Не дави, направляй. Пусть человек сам придет к правильному решению».
Ночью Анна Петровна долго не могла уснуть. Лежала в темноте, слушала, как за окном шуршат листья сирени, и думала о внуке. Наконец забылась тревожным сном. И во сне увидела Николая. Он сидел в своем любимом кресле, в том самом коричневом свитере, который она связала ему когда-то давно, и смотрел на нее с грустной улыбкой.
«Коля, — прошептала она, — что мне делать?»
«Ты же знаешь, — ответил он. — Пусть сам докопается до правды. Твой запрет только укрепит их отношения. Дима умный, он разберется, если ты дашь ему инструменты».
«А если не разберется?»
Обсуждение закрыто.