Анна Петровна Волкова всю жизнь умела читать людей. Эта способность помогла ей выстроить с нуля аптечную сеть из двенадцати точек по всему городу, пережить смерть мужа и не сломаться, когда восемнадцать лет назад в авиакатастрофе погибли ее единственный сын и невестка.
Тогда десятилетний Дима остался с ней один на один, и она поклялась себе, что сделает все, чтобы мальчик вырос счастливым. Вырастила. Выучила.
Дима окончил технический университет с красным дипломом, устроился программистом в крупную компанию, снимал квартиру неподалеку, но каждое воскресенье приезжал к бабушке на обед. Они всегда были откровенны друг с другом, делились всем. Анна Петровна знала о его проектах на работе, о том, как он мечтает создать собственное приложение, о его увлечении горными лыжами.
Дима знал о ее делах в бизнесе, о том, как она переживает за каждую аптеку, как устает от бесконечных проверок и как все равно любит свое дело. В тот майский вечер, когда Дима позвонил и попросил приехать не один, а с девушкой, Анна Петровна обрадовалась. Внуку двадцать семь, пора бы ему обзавестись семьей.
Она достала из буфета парадный сервиз с тонкой позолотой — тот самый, что муж когда-то привез из командировки в Чехию, расстелила на столе льняную скатерть с вышивкой, которую сама вышивала еще девчонкой. Приготовила фирменную утку с яблоками, испекла пирог с вишней. В доме пахло корицей и ванилью.
Анна Петровна переоделась в любимое темно-синее платье, поправила перед зеркалом седые волосы, уложенные в аккуратный узел, и приколола брошь с сапфиром — подарок мужа на сороколетие их совместной жизни. Дима приехал ровно в семь. Анна Петровна выглянула в окно и увидела, как он открывает дверь пассажирского сиденья, помогая выйти высокой блондинке в светлом брючном костюме.
Девушка оглядела фасад двухэтажного особняка, ее взгляд скользнул по ухоженному палисаднику с кустами сирени, по кованой ограде, по машине самой Анны Петровны, припаркованной у крыльца. Что-то в этом взгляде кольнуло бабушку. Слишком оценивающий, слишком расчетливый.
Дима выглядел счастливым. Он обнял бабушку, поцеловал в щеку, провел девушку в прихожую.
— Бабуль, это Алла.
— Алла, моя бабушка, Анна Петровна.
Алла протянула руку для рукопожатия. Ладонь оказалась прохладной, рукопожатие — коротким и формальным.
— Очень приятно, — произнесла она с улыбкой, которая не коснулась глаз.
— Дима столько о вас рассказывал. И мне приятно познакомиться, — ответила Анна Петровна, всматриваясь в лицо гостьи.
Алла была красива той холодной, журнальной красотой, которую создают дорогие салоны и умелый визажист. Волосы уложены волосок к волоску, маникюр безупречен, костюм сидит идеально. Но глаза… Серые, внимательные, они скользили по стенам прихожей, по старинным часам, по картине в тяжелой раме. Анна Петровна заметила, как девушка на мгновение задержала взгляд на антикварном зеркале с золоченой оправой.
— Проходите, проходите, располагайтесь, — пригласила Анна Петровна, ведя гостей в гостиную. — Ужин почти готов, сейчас накрою на стол.
— Я помогу, — предложил Дима, как всегда.
— Нет-нет, ты посиди с Аллой, поговорите. Я быстро.
Анна Петровна вышла на кухню, но дверь оставила приоткрытой. Доставая из духовки утку, она слышала, как Алла ходит по гостиной, ее каблуки цокают по паркету.
— У вас красивый дом, — донесся ее голос. — Антиквариат?
— Да, бабушка любит старинные вещи, — ответил Дима. — Этот буфет еще прадед делал, столяр был. А сервиз вон тот дед привез, еще в давние времена.
— Ценные вещи, — наверное, в голосе Аллы послышалась особая нотка.
Анна Петровна нахмурилась, раскладывая утку по тарелкам.
Когда она вернулась в гостиную с подносом, Алла стояла у книжного шкафа, разглядывая фотографии в рамках.
— Это родители Димы? — спросила она, указывая на снимок молодой пары.
— Да, — тихо ответила Анна Петровна, ставя поднос на стол. — Они погибли, когда Диме было десять.
— Дима рассказывал. Ужасная трагедия, — Алла покачала головой, но в ее голосе не прозвучало настоящего сочувствия. Слова были правильные, а чувства не было.
Они сели за стол. Анна Петровна разливала суп, наблюдая, как Алла оценивающе смотрит на сервиз, проводит пальцем по краю тарелки.
— Настоящий фарфор, — заметила девушка. — Сейчас такой не делают.
— Да, вещи долговечные были, — согласилась Анна Петровна. — Вот уже шестьдесят лет служат.
Разговор за столом не клеился. Дима пытался создать непринужденную атмосферу, рассказывал о том, как они с Аллой познакомились на корпоративе три месяца назад, как ходили в театр, в горы. Алла изредка вставляла реплики, но больше молчала, ела аккуратно, но без удовольствия, вытирала губы салфеткой после каждого глотка.
— Анна Петровна, — наконец заговорила Алла, отложив вилку, — Дима говорил, что у вас сеть аптек? Это, наверное, очень прибыльный бизнес?
Вопрос прозвучал слишком прямо, слишком заинтересованно. Анна Петровна почувствовала, как напряглась спина.
— Бизнес есть бизнес, — уклончиво ответила она. — То прибыль, то расходы. Главное, что дело идет.
— Но аптек много? Дима говорил — двенадцать?
— Двенадцать, да.
— И все работают хорошо? — Алла наклонилась чуть вперед, в ее глазах появился живой интерес.
— Стараемся. — Анна Петровна встала, начала убирать тарелки. — Сейчас принесу горячее.
Когда она вернулась с уткой, Алла уже рассматривала картину на стене — «Пейзаж с осенним лесом», работу местного художника, который стал известен уже после смерти.
— Красивая работа, — заметила девушка. — Оригинал?
— Оригинал, — подтвердила Анна Петровна, расставляя тарелки. — Художник был другом моего мужа.
— Наверное, дорого стоит, — Алла обернулась, в ее голосе снова прозвучала та самая нотка.
— Я не торгую памятью, — жестко произнесла Анна Петровна.
Повисла неловкая пауза. Дима поспешно налил всем воды, попытался сменить тему.
— Бабуль, утка просто шикарная, как всегда. — Он положил себе добавку. — Алла, попробуй обязательно, бабушка лучше всех готовит.
Алла взяла кусочек, жевала медленно, потом улыбнулась:
Обсуждение закрыто.