Коляска резко скользнула вниз. Металл заскрежетал по голому камню, издавая долгий пронзительный звук, от которого кровь стыла в жилах. Этот скрежет смешался с воем ветра, создавая пугающую мелодию борьбы человека и неумолимой стихии.
Кресло провалилось еще глубже, повиснув на последних, истонченных ветвях над бескрайней пустотой. Борис повис на тросе, глядя, как расстояние между ним и старым лесником снова увеличилось, а время начало неумолимо истекать. Снежная буря ревела с невероятной силой, превращая воздух над каменным уступом в плотный поток из колючих снежинок и мелких кусочков льда.
Ветер хлестал по лицу, словно невидимая плеть, ослепляя и затрудняя каждое движение. В этом хаосе белой стихии Борис висел на прочном альпинистском тросе, раскачиваясь как маятник всего в нескольких десятках сантиметров от старого лесника. Лев находился на пределе человеческих возможностей.
Его дыхание стало прерывистым, а руки, намертво вцепившиеся в замерзшие корни, давно потеряли чувствительность. Металлическая рама инвалидной коляски под ним предательски скрипела, медленно, но верно соскальзывая все ниже в непроглядную пропасть. «Лев, слушай меня внимательно!» — крикнул Борис, стараясь перекрыть оглушительный вой ветра.
Его голос звучал твердо и уверенно, передавая крупицу спокойствия в эпицентре шторма. Спасатель с трудом подтянулся ближе, удерживая в руке широкий страховочный пояс с тяжелым металлическим карабином. «Ты должен отпустить кресло! Мне нужно закрепить этот ремень на тебе!»
Старый лесник медленно поднял глаза. На его ресницах и бровях образовалась густая корка льда, но взгляд оставался ясным и невероятно спокойным. Отпустить кресло означало полностью довериться этому человеку и тонкому тросу, зависнув над бездной.
Это был шаг в неизвестность, требующий колоссального мужества. Лев медленно кивнул. Преодолевая невыносимую тяжесть в суставах, он начал по одному разжимать окоченевшие пальцы правой руки.
В это же самое время далеко внизу, на заснеженном перевале, медленно, но неотвратимо продвигалась тяжелая техника. Буран повалил несколько старых сосен, полностью заблокировав узкую горную дорогу, ведущую к усадьбе Игоря. Обычные полицейские машины не смогли бы преодолеть и сотни метров по таким сугробам.
Офицер Сергей, руководивший операцией, запросил поддержку специальной техники. Сквозь снежную пелену, сминая обломанные ветви и глубокий снег, упорно полз тяжелый гусеничный вездеход. За рычагами этой мощной машины сидел Михаил.
Это был немногословный, плечистый мужчина с густыми усами и глубокими морщинами на лбу. Он родился и вырос в этих краях, зная каждую кочку и каждый поворот местных дорог. Его руки уверенно управляли тяжелыми рычагами, заставляя стальные гусеницы вгрызаться в лед.
Внутри кабины стоял гул мощного дизельного двигателя, дарящий ощущение безопасности и неотвратимой силы. Офицер Сергей сидел рядом, напряженно вглядываясь в лобовое стекло, по которому непрерывно стучал снег. Правосудие двигалось медленно, преодолевая сопротивление самой природы, но остановить его было уже невозможно.
Вернемся на скалу. На каменном уступе счет шел на миллисекунды. Лев полностью отпустил кресло, перенося весь свой вес на замерзшие корни, которые обхватывал левой рукой.
Борис молниеносно набросил страховочный ремень на плечи и грудь старика. Щелчок металлического карабина показался самым прекрасным звуком на свете. И именно в этот момент природа нанесла свой последний сокрушительный удар.
Очередной порыв ураганного ветра обрушился на скалу. Огромный корень дерева, который столько времени удерживал вес человека и металла, не выдержал напряжения. Раздался громкий треск, корень лопнул пополам…
