С исчезновением последних лучей солнца температура воздуха начала стремительно падать, пробирая до самых костей. Белесый туман рассеялся, уступив место ясному, но безжалостно холодному небу, усыпанному колкими звездами.
Ветер усилился, превратившись в пронзительный ледяной поток, который без устали трепал ветви вековых деревьев. Там, внизу, на отвесном склоне каменного уступа, Лев продолжал свою безмолвную борьбу. Старый лесник, чьи силы таяли с каждой минутой, держался за мощные корни старого дерева.
Его руки онемели от пронизывающего холода, но разум оставался ясным. Чтобы не поддаться оцепенению, Лев закрыл глаза и погрузился в воспоминания. Он думал о тепле домашнего очага, о запахе свежеиспеченного хлеба и о тех днях, когда он впервые нашел в лесу раненого серого щенка.
Эти светлые мысли становились его внутренним пламенем, согревающим уставшее тело, и он знал, что должен продержаться. Воля к жизни, выкованная десятилетиями работы в суровом лесу, не позволяла ему сдаться. Над ним, на самом краю скалы, Волков не находил себе места.
Гигантский серый волк бесшумно мерил шагами заснеженный уступ. Его чуткие уши улавливали каждый шорох в лесу, а нос безошибочно читал послания, которые приносил ветер. И то, что он почувствовал сейчас, заставило шерсть на его загривке встать дыбом.
Тонкий, едва уловимый запах слабости, исходивший от уставшего человека, уплыл далеко в чащу. Этот запах стал магнитом для тех, кто привык выживать в лесу за счет чужой беды. Тем временем в большом деревянном доме у подножия горы царила напряженная тишина.
Елена, убедившись, что Игорь и Катерина заперлись в своих комнатах на втором этаже, бесшумно спустилась на кухню. Она плотно закрыла за собой тяжелую дубовую дверь и повернула металлический ключ в замке. Ее руки слегка дрожали, когда она достала из скрытого ящика шкафа старый спутниковый телефон.
Это было надежное устройство, которое Лев хранил на случай самых непредвиденных обстоятельств. Елена набрала номер окружного полицейского управления. Гудки казались бесконечными, пока на другом конце провода не раздался спокойный, уверенный голос.
Это был дежурный офицер Сергей, мужчина с мягким, но твердым баритоном, чья долгая служба в правоохранительных органах научила его сохранять ледяное спокойствие в любой ситуации. «Окружное управление, офицер Сергей слушает», — произнес он. «Помогите», — шепотом, но очень четко сказала Елена, прижимая трубку к уху.
«Меня зовут Елена, я звоню из усадьбы лесника Льва. Здесь происходит нечто ужасное: наш старик пропал, а его племянник лжет. Я нашла сожженное завещание, они хотят забрать лес, и я боюсь, что Льва уже нет в живых или он в огромной беде».
Офицер Сергей мгновенно оценил серьезность ситуации. В его голосе не было ни капли сомнения. «Успокойтесь, Елена, вы поступили абсолютно правильно.
Никому не говорите о звонке, я немедленно отправляю к вам оперативную группу. Держитесь подальше от племянника и запритесь в безопасном месте». Связь прервалась.
Елена прижала телефон к груди, чувствуя, как в ее душе загорается крошечный огонек надежды. Она сделала все, что могла. Теперь оставалось только ждать.
В это же время глубоко в лесу двое мужчин прокладывали себе путь сквозь нарастающую бурю. Дмитрий уверенно вел свой старый пикап по заснеженной колее, но вскоре дорога стала совершенно непроходимой. Огромные сугробы и поваленные деревья преградили путь.
Мужчинам пришлось оставить машину и продолжить путь пешком. Рядом с Дмитрием тяжело ступал Борис. Бывший спасатель выглядел как человек, рожденный для этих гор: у него были широкие плечи, массивная фигура и обветренное лицо.
Морщины у его глаз всегда оставались спокойными и сосредоточенными. На его мощной спине покоился тяжелый рюкзак со стальными тросами, блоками лебедки и альпинистским снаряжением. Каждый шаг давался с трудом, снег доходил до колен, а ветер, предвестник надвигающегося бурана, хлестал по лицам колючей крошкой.
«Держи темп, Дима!» — крикнул Борис сквозь вой ветра, поправляя тяжелую бухту троса на плече. «Если старик висит на скале, холод сейчас наш главный враг, мы должны успеть до того, как ударит настоящий мороз». Дмитрий лишь молча кивнул, стиснув зубы.
Он шел по следам огромных волчьих лап, которые все еще были видны в свете налобных фонарей. Эти следы были их единственной путеводной нитью в темном враждебном лесу. А на вершине каменного уступа враждебность дикой природы уже обрела физическую форму.
Из густой тени деревьев, словно призраки ночи, начали появляться силуэты. Это была стая одичавших псов — крупных гибридов, в чьих жилах текла кровь волков и брошенных охотничьих собак. Ими двигал исключительно голод и жестокий инстинкт стаи.
Их было около шести, худых, с впалыми боками и горящими в лунном свете глазами. Они медленно, полукругом приближались к краю обрыва, чувствуя, что там, внизу, находится тот, кто не сможет дать отпор. Волков вышел вперед…
