«Вот, я посчитал: нам с мамой нужно по пятьдесят тысяч в месяц на карманные расходы. С твоей зарплаты». Максим положил перед Оксаной бумажку со сметой.
Валентина Ивановна согласно кивнула, словно предложение сына казалось ей совершенно естественным. Но когда Оксана заговорила, свекровь побелела как мел.
Оксана сидела за кухонным столом и смотрела на мужа.
Максим, её Макс, протягивал ей аккуратно сложенный вчетверо лист из блокнота. Вечерний свет мягко ложился на его лицо, делая его почти таким же, каким она его полюбила три года назад: с мягкими чертами, задумчивыми глазами и этой мальчишеской, обезоруживающей улыбкой.
Только сейчас он не улыбался. Он смотрел на неё с серьёзностью ребёнка, который требует новую игрушку, с полной уверенностью в своём праве.
Рядом за столом сидела его мать, Валентина Ивановна. Она медленно помешивала чай ложечкой в своей любимой чашке с позолотой. Но её острый, внимательный взгляд был прикован к Оксане.
В воздухе пахло свежезаваренной ромашкой и напряжением. Оксана взяла бумажку, пальцы слегка дрожали. Она развернула её.
Аккуратным, почти каллиграфическим почерком Макса был составлен список. Смета ежемесячных расходов на нужды Максима и Валентины Ивановны. Дальше шли пункты.
Транспорт — три тысячи условных единиц. Обеды вне дома, творческие встречи — десять тысяч условных единиц. Обновление гардероба — пятнадцать тысяч условных единиц.
Культурное развитие, кино, театры, выставки — семь тысяч условных единиц. Личные нужды — пятнадцать тысяч условных единиц. Итого — пятьдесят тысяч условных единиц.
На одного. Внизу была приписка. Сумма на В. И. аналогична.
Сто тысяч. Сто тысяч условных единиц в месяц на содержание её безработного мужа и его матери-пенсионерки. Из её зарплаты.
Она медленно подняла глаза. Сначала на Макса, потом на его мать. Валентина Ивановна уловила её взгляд и тут же поджала губы, приняв скорбное выражение лица.
«Оксаночка, ты не подумай, мы не с жиру бесимся, — начала она вкрадчивым, не терпящим возражений тоном бывшей заместительницы директора школы. — Просто Максимчику нужно развиваться, быть в тонусе. Он человек творческий, ему необходимо вдохновение, общение. А какое вдохновение, если он на проезд себе позволить не может? А я, я ведь тоже человек. Хочется иногда и в театр сходить, и кофточку новую купить. Я же не для себя прошу, я для семьи стараюсь, чтобы дома атмосфера была хорошая».
Оксана молчала. Она смотрела на них двоих и чувствовала, как внутри неё что-то медленно остывает, превращаясь в лёд. Два года.
Два года она тянула на себе эту семью. Всё началось после того, как Валентина Ивановна заявила, будто продала свою небольшую однокомнатную квартиру в пригороде и потратила вырученные деньги на погашение старых долгов, о которых Оксана раньше не слышала. Оставшись, по её словам, без жилья, свекровь переехала к ним, в квартиру, доставшуюся Оксане от бабушки.
А Макс, её талантливый веб-дизайнер, так и не нашёл постоянного заказчика, перебиваясь мелкими случайными проектами, которые приносили сущие гроши. «Я всё понимаю», — наконец сказала Оксана. Её голос прозвучал на удивление спокойно.
«Это очень подробная смета. Мне нужно время, чтобы её изучить и подготовить свой ответ».
«Какой ещё ответ?» — нахмурился Макс.
«Тут всё просто. Ты получаешь 220 тысяч. Сто тысяч на нас, остальное на еду, коммуналку и твои женские штучки. Всё по-честному».
Оксана посмотрела на него, и в её взгляде не было ни любви, ни нежности. Только холодное, отстранённое любопытство. Словно она видела его впервые, этого 36-летнего мужчину с амбициями гения и ответственностью подростка.
Она аккуратно сложила бумажку и положила её в карман домашнего халата. «Я сказала: мне нужно время. Завтра утром мы продолжим этот разговор».
Она встала, убрала свою чашку в раковину и ушла в спальню. Она слышала, как за спиной они начали перешёптываться. «Что это с ней?» — голос Макса.
«Обиделась, наверное. Ничего, отойдёт. Куда она денется?» — голос его матери, уверенный и властный.
Оксана закрыла дверь. Она подошла к окну. Ночной город жил своей жизнью, сверкал тысячами огней, спешил, гудел.
А она была заперта в этой двухкомнатной квартире, в этой тихой, удушающей войне, которую она, как ей казалось, проигрывала. Её квартира, доставшаяся от бабушки, давно перестала быть её крепостью. Она стала полем боя.
Она вспомнила, как всё начиналось. Их роман с Максом был стремительным и ярким. Он покорил её своим талантом, своим нестандартным взглядом на мир.
Он рисовал для неё картины, писал стихи, говорил о высоком искусстве. Она, ведущий маркетолог в крупной фармацевтической компании, привыкшая к цифрам, графикам и жёстким дедлайнам, была очарована этим человеком из другого мира. Он казался ей глотком свежего воздуха.
Они поженились через полгода. Она была счастлива. Он переехал к ней.
Первые месяцы были похожи на сказку. А потом в их жизнь вошла Валентина Ивановна. Сначала с визитами по выходным, потом с ночёвками, а потом с чемоданами.
«Оксаночка, я же вам не помешаю, — говорила она, расставляя свои герани на подоконнике. — Буду по хозяйству помогать. Максимчик так любит мои сырники».
И Оксана поверила. Она хотела большую дружную семью. Она помнила, как её собственная мама и бабушка всегда жили вместе, помогая друг другу.
Она думала, что так будет и у них. Какая же она была наивная. Очень быстро помощь Валентины Ивановны превратилась в тотальный контроль.
Она критиковала всё. Как Оксана готовит, как убирает, как одевается, как тратит деньги. «Зачем покупать йогурты? Я могу сама сделать кефирку. Дешевле и полезнее. Эта блузка слишком открытая. Ты замужняя женщина, а не девица на выданье. Максимчику нужен новый компьютер. Старый тормозит, мешает его творчеству. А ты покупаешь себе новое платье».
Максим всегда был на стороне матери. Мама права. Она же из лучших побуждений.
Мама просто заботится о нас. Мама лучше знает. Она жизнь прожила.
Оксана терпела. Сглаживала углы, старалась не конфликтовать, убеждала себя, что это временно, что они притрутся. Она любила Макса и не хотела его терять.
Она работала всё больше, брала дополнительные проекты, чтобы обеспечить им тот уровень жизни, к которому они привыкли. А они привыкли быстро. Привыкли, что холодильник всегда полон, что счета оплачены, что на их карманные расходы всегда находятся деньги.
И вот теперь смета. Официальный документ, ультиматум. Они больше не просили.
Они требовали. Оксана отошла от окна. Она достала из шкафа большую коробку, в которой хранила все финансовые документы за последние два года.
Чеки из магазинов, квитанции об оплате коммунальных услуг, выписки из банковских карт. Она высыпала всё это на пол. Что ж, они хотят смету, они её получат.
Она села на пол, включила настольную лампу и начала свою работу. Впервые за два года она собиралась применить свои профессиональные навыки маркетолога не для продвижения лекарств, а для спасения своей собственной жизни. И она знала, что её ответный удар будет точным и сокрушительным.
Они ещё не понимали, какого зверя разбудили в этой тихой терпеливой женщине. Но завтра они всё поймут. Ночь тянулась бесконечно долго…
