Лариса Черданцева лежала на диване, закутанная в теплый плед, и смотрела в окно на осеннее небо.
Оно было серым, тяжелым, словно предчувствовало то, что должно было случиться сегодня вечером. Ее тело давно перестало слушаться: лейкемия съедала ее изнутри, забирая силы по капле, по крупице.
Врачи говорили осторожно, обтекаемо, но она понимала: время измеряется неделями, может быть, месяцем. Не больше. Ей было 37 лет. Совсем недавно она еще могла готовить ужин, стирать, убирать в квартире, ходить на работу.
Теперь даже подняться с дивана требовало усилий, на которые уходили последние крохи энергии. Каждое движение отдавалось болью в костях, каждый вдох давался с трудом. Но Лариса старалась не показывать сыновьям, как ей плохо.
Она улыбалась, когда они входили в комнату, спрашивала про школу, про друзей, про уроки. Она хотела, чтобы они запомнили ее живой, а не умирающей. Матвей, старший, уже понимал все.
Ему было 15, и его глаза стали взрослыми слишком рано. Он больше не задавал вопросов о том, когда мама выздоровеет. Он просто молча помогал по дому, следил за младшим братом, делал уроки и старался не плакать при матери.
Лариса видела, как он меняется, как твердеет его характер, как он берет на себя ответственность, которую не должен был брать в его возрасте. Елисей, младший, десятилетний мальчик с живым характером и открытой улыбкой, еще пытался делать вид, что все будет хорошо. Он приносил маме рисунки из школы, рассказывал смешные истории, обнимал ее и шептал, что она обязательно поправится.
Лариса гладила его по голове и кивала, хотя знала, что это неправда.
— Мама, хочешь чаю? — Елисей заглянул в комнату, его лицо выражало надежду. — Я могу заварить. Матвей научил меня.
— Спасибо, милый. Попозже, — тихо ответила Лариса, улыбнувшись сыну. — Иди делай уроки. Скоро вечер.
Елисей кивнул и ушел.
Лариса слышала, как он шепчется с братом на кухне. Они старались говорить тихо, чтобы она не слышала, но стены в квартире были тонкими. Она различала обрывки фраз: «Когда папа придет?», «Не знаю, может, он привезет лекарства?», «Не думаю».
Матвей стоял у окна, облокотившись на подоконник. Он молчал, но Лариса чувствовала его напряжение. Он всегда был серьезным ребенком, думающим, глубоким. Последние месяцы он будто каменел на глазах, становясь все более замкнутым. Лариса знала почему. Григорий.
Ее муж перестал быть мужем уже давно. Он все реже появлялся дома, все чаще отворачивался, когда она пыталась заговорить с ним. Раньше он хотя бы притворялся, что переживает за ее здоровье. Спрашивал, как она себя чувствует, предлагал вызвать врача, покупал витамины. Теперь даже этого не было. Григорий Черданцев, 42-летний мужчина с равнодушным лицом и пустыми глазами, превратился в призрак в собственной семье.
Он приходил поздно, молча ужинал, если ужинал вообще, и уходил спать в другую комнату. Иногда он даже не ночевал дома, а утром бросал короткое «задержался на работе» и исчезал снова. Лариса чувствовала: он уже ушел. Просто еще не хлопнул дверью. Она знала, что есть другая женщина. Чувствовала это по его отстраненности, по запаху чужих духов на его рубашках, по тому, как он избегал ее взгляда.
Но она молчала. Не потому, что боялась скандала. Просто у нее не было сил. Все силы уходили на то, чтобы просто дышать, просто жить еще один день.
Вечером Григорий вернулся домой раньше обычного. Он вошел, не поздоровавшись, бросил куртку на стул в прихожей и прошел прямо в спальню. Лариса услышала, как он открывает шкаф, достает сумку, начинает складывать вещи. Металлические вешалки звенели, ящики выдвигались и задвигались обратно. Каждый звук был громким в вечерней тишине квартиры.
Сердце ее сжалось, но она заставила себя подняться. Держась за спинку дивана, потом за стену, она медленно дошла до спальни и остановилась в дверях. Ноги дрожали, голова кружилась, но она держалась.
— Что ты делаешь? — Ее голос дрожал, но она старалась говорить спокойно.
Григорий не обернулся. Он продолжал складывать рубашки, брюки, носки. Движения были резкими, нервными.
— То, что должен был сделать давно, — буркнул он, не глядя на нее.
— Григорий, посмотри на меня, — попросила Лариса….
Обсуждение закрыто.