Я все равно не сплю, бессонница после рейсов — обычное дело.
Они спустились на кухню. Михаил поставил чайник. Достал чашки. Двигался тихо, чтобы не разбудить мать и детей.
— Волнуетесь из-за завтрашней встречи?
— Немного.
— Хотите, я вас отвезу?
Люда покачала головой:
— Спасибо, не нужно. Я должна сама.
— Понимаю.
Он поставил перед ней чашку с чаем, сел напротив.
— Но если что, звоните. Я приеду.
— Зачем вам это?
— Что именно?
— Все это. Помощь, забота. Мы же чужие люди.
Михаил долго молчал. Смотрел на свои руки — большие, загорелые, с мозолями от канатов.
— Когда отец ушел, мне было десять, — сказал он наконец. — Мама работала на трех работах, чтобы нас прокормить. Меня и сестру. Сестра умерла потом, в 20 лет, от болезни. А я… Я помню, как мама плакала по ночам. Думала, что я сплю, а я слышал. И ничем не мог помочь.
— Мне жаль.
— Я к чему это рассказываю… Вы сильная. Сильнее, чем думаете. Но сила — это не значит, что нужно все тащить в одиночку. Иногда можно опереться на тех, кто рядом.
Он поднял глаза, встретился с ней взглядом. И Люда почувствовала, как внутри что-то дрогнуло. Что-то, что она давно считала умершим.
— Спасибо, Михаил.
— Миша. Называйте меня Миша. «Михаил» — слишком официально.
Она улыбнулась тогда:
— И вы зовите меня просто Люда.
— Договорились.
На следующий день Люда пришла в кафе за 15 минут до назначенного времени. Села за столик у стены, заказала чай. Игорь опоздал на 20 минут, как всегда. Он почти не изменился. Те же серые глаза, та же аккуратная прическа, тот же деловой костюм. Только под глазами залегли тени, и морщин вокруг губ стало больше.
— Привет, — он сел напротив, не извинившись за опоздание. — Хорошо выглядишь.
— Спасибо. О чем ты хотел поговорить?
Он поморщился — не любил, когда сразу переходили к делу:
— Может, сначала закажем что-нибудь?
— Я тороплюсь. Говори.
Игорь побарабанил пальцами по столу — привычка, которую она когда-то находила милой.
— Я хочу видеться с детьми чаще.
— Ты и так можешь видеться, когда хочешь. Я не запрещаю. Но не на съемной квартире.
Он скривился.
— И не в этом… доме, где вы сейчас живете.
— А где?
— У меня. У нас с Региной.
Люда почувствовала, как холодеют руки.
— Кто такая Регина?
— Моя… партнерша. Мы живем вместе уже три месяца.
Три месяца. Значит, начали жить вместе через месяц после того, как он ушел. Или даже раньше, просто съехались позже. «Никого нет», — сказал он тогда, за завтраком. Врал. Конечно, врал.
— Ты ушел к ней.
— Люда, это не имеет значения.
— Для меня имеет.
Игорь вздохнул — тяжело, с раздражением:
— Ну хорошо. Да, мы познакомились до того, как я ушел. Но я ушел не к ней, а от тебя. Потому что устал. Понимаешь? Устал от быта, от рутины. От твоего вечного недовольства.
— Моего недовольства?
— Ты всегда была несчастной. Всегда чего-то хотела: то квартиру, то машину, то отпуск. А я работал как проклятый, чтобы вас обеспечить.
Люда смотрела на него и не узнавала. Этот человек, с которым она прожила тринадцать лет, которому родила троих детей, которого любила (или думала, что любила), был ей абсолютно чужим.
— Я хотела, чтобы ты был рядом, — сказала она тихо. — Чтобы разговаривал со мной. Чтобы замечал меня.
— Господи, опять эти разговоры, — он закатил глаза. — Ладно, не об этом речь. Регина хочет познакомиться с детьми. И я хочу, чтобы они приезжали к нам на выходные.
— Нет.
— Что нет?
— Дети не будут ночевать у чужой женщины.
— Она не чужая. Она моя семья теперь.
— Три месяца — это не семья. Это интрижка.
Игорь побагровел:
— Ты не имеешь права решать за меня.
— Я имею право решать за своих детей. И я решаю: «нет». По крайней мере пока. Когда пройдет время, когда вы… стабилизируетесь — поговорим.
— Я подам в суд.
— Подавай.
Они смотрели друг на друга — два чужих человека, которые когда-то клялись быть вместе навсегда.
— Ты изменилась, — сказал Игорь наконец. — Стала жестче. Стала сильнее.
Он хмыкнул, но в глазах мелькнуло что-то похожее на уважение. Или удивление. Раньше она никогда ему не перечила.
— Кстати, — он достал телефон, — мама говорит, у тебя кто-то появился. Какой-то моряк.
— Это не твое дело.
— Если мои дети живут в одном доме с посторонним мужчиной, это мое дело.
— Они живут в одном доме с хозяйкой и ее сыном. Который, к слову, уделяет им больше внимания, чем их родной отец за последние четыре месяца.
Игорь поджал губы:
