— Да. Не как соседи. Не как друзья. — Он сжал ее руку крепче. — Я не тороплю тебя. Просто хочу, чтобы ты знала и думала об этом, пока меня не будет.
Люда молчала. Смотрела на озеро, на отражение облаков в воде, на ивы, склонившие ветви к самой поверхности.
— Я подумаю, — сказала она наконец.
— Это все, о чем я прошу.
Две недели пролетели как один день. Люда ловила себя на том, что считает часы до отъезда Михаила и одновременно боится этого момента. Боится остаться одна. Боится того, что чувствует.
Накануне его отъезда они снова сидели на веранде. Дети уже спали, Галина Петровна ушла к себе. Теплый майский вечер пах сиренью и свежескошенной травой.
— Я оставлю тебе доверенность, — сказал Михаил. — На все дела с компанией. Если решишь попробовать — дерзай. Если нет — просто следи, чтобы все работало.
— А если я все испорчу?
— Не испортишь, — он улыбнулся. — Я в тебя верю.
Люда отвернулась, пряча выступившие слезы:
— Почему ты так добр ко мне?
— Потому что ты этого заслуживаешь.
— Ты меня почти не знаешь.
— Знаю достаточно. Знаю, что ты сильная, честная, заботливая. Знаю, что ты прошла через ад и не сломалась. Знаю, что рядом с тобой мне спокойно. — Он помолчал. — И знаю, что три месяца без тебя будут самыми длинными в моей жизни.
Утром он уехал. Дети провожали его на крыльце, Машенька плакала. Костик крепился, Полина стояла молча, сжав губы. Михаил обнял каждого, потрепал по голове, пообещал привезти подарки из дальних стран.
— Береги маму, — шепнул он Полине.
— Берегу. И себя береги.
— Ты хорошая девочка.
Машина скрылась за поворотом. Люда стояла на крыльце и смотрела вслед, пока не заболели глаза от яркого солнца.
— Мама, ты плачешь? — Костик дернул ее за руку.
— Нет, сынок. Просто соринка в глаз попала.
— Дядя Миша вернется?
— Обязательно вернется.
Первые дни без него были тяжелыми. Люда привыкла к его присутствию, к голосу за стеной, к шагам на лестнице, к запаху его одеколона. Теперь дом казался пустым, несмотря на Галину Петровну и детей. Но времени на тоску не было. Люда приняла решение: она попробует управлять компанией. Не потому, что была уверена в успехе. Потому, что Михаил в нее поверил. И она не хотела его подвести.
Первый день в офисе транспортной компании она запомнила надолго. Маленькое помещение на окраине промзоны, три комнаты, запах бензина и машинного масла. Пятеро водителей, диспетчер, бухгалтер. Все смотрели на нее с недоверием: кто эта женщина? Что она тут делает?
— Меня зовут Людмила, — сказала она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Я буду временно управлять компанией, пока Михаил Петрович в рейсе. Я не собираюсь ничего менять. Просто хочу разобраться, как все работает.
Молчание. Потом один из водителей, пожилой с седыми усами, хмыкнул:
— А вы хоть знаете, как грузовик выглядит?
— Знаю. Большой, с кабиной и кузовом, — Люда улыбнулась. — Но я здесь не для того, чтобы водить грузовики. А для того, чтобы сделать так, чтобы вы получали зарплату вовремя и работали в нормальных условиях.
Водитель хмыкнул еще раз, но уже по-другому — с уважением:
— Ладно. Посмотрим.
Она училась на ходу. Разбиралась в накладных, договорах, маршрутах. Сидела допоздна над бухгалтерскими отчетами. Звонила юристам, налоговикам, клиентам. Ошибалась, исправлялась, снова ошибалась. Галина Петровна помогала с детьми: забирала из школы и садика, кормила обедом, следила за уроками. Без нее Люда бы не справилась.
— Ты себя загоняешь, — ворчала старуха. — Когда последний раз нормально спала?
— Когда все наладится, высплюсь.
— Когда все наладится, ты в больницу попадешь от истощения.
Но Люда не могла остановиться. Впервые в жизни она чувствовала, что делает что-то важное. Что от нее зависят люди — не только дети, но и работники компании. Что она способна на большее, чем варить суп и стирать белье.
Игорь появился в конце июня, без предупреждения, без звонка. Просто приехал и встал на пороге.
— Можно войти?
— Что тебе нужно?
— Поговорить.
Он выглядел лучше, чем в прошлый раз: побрился, надел чистую рубашку. Но в глазах все еще была пустота.
— Дети дома?
— У бабушки.
— Тогда тем более поговорим.
Они сели на кухне. Люда не предложила ему чай, не хотела.
— Слушаю.
— Я хочу вернуться.
Она думала, что ослышалась:
— Что?
— Хочу вернуться. К тебе. К детям. Начать все сначала.
Люда смотрела на него и не узнавала. Этот человек, который полгода назад ушел, не оглянувшись, теперь сидел перед ней и просил принять его обратно.
— Почему?
— Потому что понял: ошибся. Регина… Она была ошибкой. Я думал, что хочу свободы, новой жизни. А на самом деле просто испугался. Испугался старости, рутины, ответственности.
— И что изменилось?
— Я изменился. Эти месяцы одиночества… Они многому меня научили.
Люда молчала. Год назад, даже полгода назад, она бы бросилась ему на шею. Простила бы все. Поверила бы каждому слову.
— Нет, — сказала она.
— Что нет?
