Это тюрьма. Отец поддержал. Правильно.
Измена — это черта. Переступила раз, переступит ещё. Лучше сразу отрезать, чем годами мучиться.
Мать вздохнула, не спорила. Ночевал у родителей в своей старой комнате. Лежал, смотрел на потолок, где ещё висели плакаты из юности, группы, фильмы.
Другая эпоха. Тогда казалась жизнь проста. Учись, работай, создай семью, живи счастливо.
Никто не предупреждал, что семья может предать. В воскресенье вернулся домой, убирался. Выбросил её оставшиеся вещи в пакеты, вынес в кладовку.
Духи со стены оттёр, обои немного испортились, ладно, потом переклею. Постирал постельное бельё, повесил сушиться. Стирал всё, до чего она касалась.
Символично. Вечером она написала сообщение. «Можем поговорить?»
«Я у родителей, мама спрашивает, что случилось. Что им сказать?» Я ответил коротко: «Правду».
Она написала, что не может, у мамы сердце больное, она переживёт это с трудом. «Скажу, что разошлись по взаимному согласию». Я ответил: «Говори, что хочешь, мне всё равно».
Она попыталась продолжить переписку. «Максим, пожалуйста, давай встретимся, обсудим всё спокойно, может найдём решение?» Я не ответил.
Она написала ещё раз. «Я записалась в клинику, завтра иду провериться. Ты прав был, мне надо лечиться».
Я ответил «Хорошо». Больше ничего. Понедельник.
С утра поехал к адвокату, забрал подготовленное заявление. Потом в суд, подал документы. Регистратор приняла, выдала расписку.
Срок рассмотрения месяц до первого заседания. Я уточнил, она будет уведомлена? Регистратор кивнула, повестка отправится на адрес регистрации.
Я вспомнил, что это наша квартира, значит придётся передать ей. Написал Екатерине. Подал на развод, повестка придёт на квартиру, заберёшь у консьержки.
Она ответила через час. Хорошо. Когда заседание?
Я скинул дату. Через месяц. Она написала, что будет присутствовать.
Я не ответил. На работе начальник вызвал в кабинет. Сергей Петрович посмотрел внимательно.
Максим, ты последнее время не в форме. Продажи падают, клиенты жалуются на невнимательность. Что происходит?
Я вздохнул, решил сказать честно. Личные проблемы. Развожусь.
Он нахмурился, потом кивнул сочувственно. Понимаю, сам через это прошёл. Возьми неделю отпуска, отдохни, приведи мысли в порядок.
Потом вернёшься свежим. Я поблагодарил, хотя отпуск не хотелось. Что делать целую неделю дома?
Но отказываться было глупо. Взял больничный задним числом, врач пошёл навстречу, выписал на неделю. Официально простуда.
Неделя прошла в тумане. Лежал дома, смотрел сериалы, не запоминая сюжет. Выходил в магазин за едой, готовил простое, макароны, яичницу.
Аппетита не было, ел через силу. Похудел на три килограмма. Мать звонила каждый день, спрашивала, как дела.
Я отвечал стандартно: «Нормально». Она не верила, но не давила. Отец один раз заехал, привёз продукты.
Сидели на кухне, пили чай. Он рассказывал про свою юность, как сам чуть не развёлся с матерью после пяти лет брака. Поссорились из-за денег, разъехались на месяц.
Потом помирились, прожили вместе уже тридцать лет. Я слушал, кивал, спросил, а если бы мама изменила, простил бы? Отец задумался, покачал головой.
Нет, это другое. Деньги, быт — это решаемо. Измена — это предательство.
Я согласился. Екатерина больше не писала. Один раз позвонила, я сбросил.
Оставила голосовое извинения, просьбы, обещания. Удалил, не дослушав. Потом заблокировал её номер.
Общаться можем через адвокатов. Через неделю вышел на работу. Коллеги смотрели сочувственно.
Слухи разошлись, видимо. Виктор подошёл в обед, спросил прямо. Говорят, развод?
Я кивнул. Он похлопал по плечу. Бывает, мужик.
Главное — не зацикливаться. Жизнь продолжается. Я усмехнулся.
Легко сказать. Работа помогала отвлечься. Погрузился в проекты, переговоры, отчёты.
Задерживался допоздна, возвращался домой усталым, падал в кровать. Так легче, некогда думать. Но ночами накатывало.
Лежал, вспоминал хорошие моменты. Наша первая встреча, свидание, предложение руки и сердца. Она плакала от счастья, обнимала, целовала.
Говорила, что я лучший, что будет любить вечно. Где-то Екатерина потерялась. Когда она исчезла, превратилась в изменщицу.
Пытался понять, что сделал не так. Действительно, мало уделял внимания. Но я работал ради нас, ради будущего, детей, которых планировали.
Копил на дом, на машину получше. Хотел обеспечить комфорт. А она хотела романтики, ухаживаний.
Надо было спросить, выяснить. Но она молчала, копила обиду. Потом нашла утешение на стороне.
Или я просто оправдываюсь? Может, был плохим мужем, холодным, равнодушным. Вспоминал последний год.
Да, усталость, рутина. Приходил поздно, ужинали молча, телевизор, сон. По выходным — домашние дела или визиты к родителям.
Романтика ушла. Но это нормально после восьми лет, разве нет? Все пары через это проходят.
Но не все изменяют. Значит, дело в ней. В её слабости, эгоизме.
Она выбрала лёгкий путь вместо работы над отношениями. Виновата она. Хотя, легче ли от этого?
Она виновата, я прав, развожусь. И дальше что? Жить одному?
Искать новую? Довериться снова? Страшно.
Вдруг повторится? Вдруг следующая тоже предаст? Эти мысли крутились в голове, не давая покоя.
Я пытался заглушить их работой, сериалами, алкоголем. Выпивал по вечерам. Напиток, стакан-два.
Помогало уснуть, но утром голова раскалывалась. Через две недели после подачи заявления пришло уведомление. Первое заседание через полмесяца.
«Я отметил в календаре», — предупредил адвоката. Дмитрий Олегович подтвердил. «Буду на заседании, не волнуйся».
Екатерина тоже получила повестку. Написала. «Я приду с адвокатом».
Я ответил «Окей». За день до заседания не спал. Лежал, прокручивал возможные сценарии.
Она будет отрицать? Требовать половину всего? Или согласится мирно?
Адвокат советовал быть готовым к любому повороту. Утром заседания оделся строго. Костюм, галстук.
Посмотрел в зеркало. Лицо осунулось, но взгляд твердый. Поехал в суд.
Встретился с Дмитрием Олеговичем у входа. Он подбодрил. Всё будет хорошо.
Доказательства железные. Вошли в зал, сели за стол истца. Напротив стол ответчика, пустой пока.
Я смотрел на дверь, сердце колотилось. Наконец дверь открылась. Вошла Екатерина с женщиной-адвокатом.
Наши глаза встретились. Она постарела за месяц. Круги под глазами, худое лицо, волосы тусклые.
Села напротив, отвела взгляд. Судья вошла, пожилая женщина в мантии. Объявила заседание открытым.
Огласила суть. Расторжение брака между такими-то. Попросила изложить позицию истца.
Дмитрий Олегович встал, изложил лаконично. Брак распался по вине ответчицы. Имела место измена.
Доказательства прилагаются. Истец требует развода и раздела имущества с учётом вины ответчицы. Судья повернулась к Екатерине.
Что ответчица может сказать? Адвокат Екатерины встала. Ответчица признаёт факт измены.
Раскаивается. Просит учесть смягчающие обстоятельства. Брак длился восемь лет.
Измена произошла на фоне охлаждения отношений. Инициатива исходила от третьего лица. Ответчица готова к разводу, но просит справедливого раздела имущества без штрафных санкций.
Судья кивнула. Попросила предоставить доказательства. Дмитрий Олегович передал папку.
Фотографии, переписки, показания врача о диагнозе. Судья просмотрела, лицо непроницаемое. Потом спросила Екатерину.
Подтверждаете ли вы эти факты?
