Первые несколько недель пребывания в Одессе пролетели в приятных хлопотах по обустройству их нового, скромного быта. Богдан постепенно и осторожно привыкал к своей вновь обретенной свободе, ведь после семи долгих лет строгой изоляции оказаться на шумных городских улицах — это всегда колоссальный стресс для любого сидельца. Его оглушал неугомонный шум машин, слепил яркий солнечный свет и немного пугало огромное количество суетливых людей вокруг. Но он стойко справлялся со всеми трудностями адаптации, благо подобный опыт у него уже имелся.
Аленка заботливо помогала ему во всем: она быстро оформила все необходимые гражданские документы, открыла для него счет в местном банке и приобрела самый простой, кнопочный мобильный телефон. Богдан совершенно не разбирался в современных смартфонах, да и не испытывал никакого желания осваивать новые технологии. Уже к концу жаркого июля Аленка успешно прошла строгое собеседование и была официально принята на работу в четвертую городскую клиническую больницу Одессы. Руководство с радостью взяло ее на должность операционной медсестры в хирургическое отделение, учитывая ее трехлетний опыт работы и отличные рекомендательные письма.
Она приступила к своим новым обязанностям с первого августа, работая в основном в утренние смены и лишь изредка заступая на суточные дежурства. Вечерами девушка возвращалась домой уставшей, но невероятно довольной своей новой жизнью, так как условия работы в обычной больнице, среди простых пациентов, разительно отличались от гнетущей атмосферы тюремного медблока. Тем временем Богдан упорно искал работу на протяжении двух недель, но подходящих предложений было удручающе мало из-за его солидного возраста и погашенной судимости.
Однако в самом конце августа удача наконец улыбнулась ему, и он устроился работать обычным ночным охранником на крупную городскую овощную базу. Работа оказалась очень простой и спокойной: ему нужно было всего лишь сидеть в теплой дежурной будке и зорко следить за тем, чтобы на территорию базы не проникали мелкие воришки. Оклад был довольно скромным, но этих денег, вкупе с хорошей зарплатой Аленки, им с лихвой хватало на вполне достойную и сытую жизнь. Жили они предельно просто, без каких-либо излишеств и шика.
За долгие годы тюремной отсидки Богдан совершенно отвык от любой роскоши, да она ему была попросту не нужна. Для него теперь самым главным в жизни было наличие надежной крыши над головой, горячей еды на столе и абсолютного, непоколебимого душевного спокойствия. По вечерам Аленка готовила вкусные домашние ужины, и они вместе сидели за уютным кухонным столом, неспешно обсуждая прошедший день. Эти простые, тихие семейные вечера стали для старого вора настоящей благодатью после десятилетий существования в постоянном тюремном напряжении и шуме бараков.
В свои законные выходные дни они часто гуляли по красивейшим местам Одессы, неспешно прохаживаясь по зеленым паркам, любуясь морскими пейзажами на набережной Ланжерона и заглядывая на знаменитый Привоз. Богдан с затаенной радостью смотрел на улыбающихся прохожих, на беззаботных детей, весело играющих на уличных площадках, и в его голове все чаще мелькала мысль о том, что вот она — настоящая, нормальная человеческая жизнь. Жизнь, в которой больше нет места суровым воровским понятиям, кровавым разборкам, криминалу и железным решеткам на окнах.
Впервые за очень много лет старый авторитет почувствовал себя по-настоящему, абсолютно свободным человеком. Глубокой осенью две тысячи двадцатого пятого года они вдвоем приняли решение совершить короткую поездку в родной Харьков, чтобы посетить местное кладбище и проведать могилу Дмитрия Морозенко. Богдан не был на этом скорбном месте с самого дня похорон, состоявшихся в далеком девяносто восьмом году. С тех пор прошло целых двадцать семь лет. Ранним, туманным утром они купили роскошный букет живых цветов и приехали на тихое, старое кладбище…
