Милена устало опустилась на старую скрипучую табуретку. Потемневшее дерево недовольно скрипнуло, но легко выдержало ее вес. Девушка тихо произнесла, что дед просто не хотел казаться им слабым. Артем в ответ лишь задумчиво покачал головой. Он возразил, сказав, что дед не хотел демонстрировать свою физическую боль.
В установившейся тишине их ровное дыхание звучало гораздо громче обычного. Солнечный свет переместился, ярко высветив дальнюю торцевую стену гаража. Милена случайно подняла взгляд и заметила одну весьма странную деталь. Прямо за последним стеллажом, почти полностью скрытая густой тенью, виднелась узкая линия. Это было очень похоже на дверную щель.
Девушка с любопытством подошла немного ближе к этому месту. Тяжелый стеллаж, как оказалось, не примыкал к стене вплотную. Между ним и деревянными досками оставался небольшой, но заметный зазор. Милена просунула туда тонкие пальцы и явственно почувствовала обжигающий холод металла. Артем быстро подошел и помог ей отодвинуть часть тяжелой полки.
Старое дерево натужно скрипело, но в итоге поддалось их совместным усилиям. За стеллажом открылась небольшая, искусно замаскированная дверь. Она была гораздо ниже основной и надежно укреплена толстыми металлическими полосами. Дверь оказалась не заперта на цепь, но имела массивный старый засов. Она выглядела совершенно иначе — не как вход в мастерскую, а как нечто, добавленное гораздо позже.
Артем почувствовал, как по его спине пробежал неприятный холодок. Все, что они нашли до сих пор, логично объясняло долгое молчание деда. Но эта странная дверь никак не вписывалась в трогательную историю о болезни и упрямстве. Милена осторожно провела рукой по холодной металлической поверхности. Она была очень гладкой, словно к ней крайне редко прикасались.
Девушка тихо произнесла, что дед, по всей видимости, скрывал не только свои награды и болезнь. Воздух в гараже стал казаться еще более плотным и тяжелым. Звенящая тишина снова обрела свой давящий физический вес. Дверь за стеллажом казалась слишком тяжелой для обычной кладовой комнаты. Создавалось впечатление, что ее строили не для банального хранения, а для надежного сокрытия.
Артем очень осторожно поднял массивный металлический засов. Он ожидал громкого скрипа, но звук оказался коротким и удивительно глухим. Это говорило о том, что механизм смазывали недавно или, по крайней мере, достаточно регулярно. Милена в сильном напряжении стояла совсем рядом с братом. Ее пальцы невольно сжимали край деревянной полки.
Словно она сильно боялась, что окружающее пространство снова кардинально изменится. Тяжелая металлическая дверь беззвучно открылась внутрь. За ней оказалось вовсе не логичное продолжение творческой мастерской. Это была небольшая комната, стены которой были надежно укреплены прочным бетоном. В обычной деревне, где дома строились из сосны и ели, такой бетон выглядел чужим и почти военным.
Пол был ровно залит качественным серым раствором, а потолок оказался очень низким и без украшений. Здесь совершенно не было привычного запаха сосновой смолы. Воздух в этом замкнутом помещении был гораздо холоднее и суше. На противоположной стене висела большая старая карта прошлых лет. Плотная бумага сильно выцвела, но очертания границ оставались весьма четкими.
На карте виднелись аккуратные, почти незаметные красные отметки. Они располагались вдоль территорий отдаленных ссылок и далеких лагерей. Милена осторожно подошла ближе, чтобы рассмотреть эти странные путевые точки. Она прошептала, что эти отметки явно не являются случайными. Прямо под висящей картой стоял длинный и крепкий стол.
На нем расположились совершенно другие вырезанные фигурки. Они кардинально отличались от тех, что изображали их беззаботное детство. Эти новые сцены были гораздо суровее и мрачнее. Первая композиция изображала людей в одинаковой тюремной одежде. Их измученные головы были низко опущены, а натруженные руки сцеплены перед собой.
Их лица казались невероятно худыми, с резкими скулами и глубоко впалыми щеками. Даже в крошечной деревянной миниатюре физически ощущалась запредельная усталость этих людей. Артем почувствовал, как внутри него стремительно поднимается тяжелая волна тревоги. Он глухо констатировал, что это изображения лагерей. В их семье никогда не было ни слова о подобных страшных вещах.
Он никогда не видел никаких дедовских документов об аресте или ссылке. Милена крайне осторожно взяла в руки одну из фигур. Это был мужчина с обритой головой, одетый в грубый ватник. Его потухший взгляд был безнадежно устремлен вниз. Линии этого изможденного лица были вырезаны с особенной и пугающей тщательностью.
Автор явно хотел, чтобы этого человека увидели именно таким. Без малейшей героизации, без прикрас и ненужного пафоса. Рядом стояла масштабная сцена с длинным товарным поездом. Вагон имел маленькие, наглухо зарешеченные окна. Внутри виднелись темные силуэты людей, стоящих вплотную друг к другу.
Композиция была невероятно напряженной и психологически тяжелой. Дерево мастерски передавало невыносимую тесноту, липкий страх и томительное ожидание. Артем молча отошел к другой стороне бетонной комнаты. Там находилась узкая деревянная полка, на которой лежали старые документы. Они были аккуратно перевязаны прочной грубой бечевкой.
Мужчина дрожащими пальцами развязал этот тугой узел. Сверху лежала очень тонкая папка с официальными печатями былых времен. Старая бумага стала хрупкой, но штампы прекрасно сохранились. На обложке значилось дело тысяча девятьсот пятьдесят третьего года на имя Зорина Иннокентия Павловича. У Артема мгновенно пересохло во рту от прочитанного…
