Я отложила телефон. Спустя два дня он, похоже, начал терять терпение.
Новое сообщение: «Ксюша, почему ты молчишь? Где ты вообще? Я все-таки отец!»
Отец? Он вспомнил об этом? Я горько усмехнулась.
Папа, зашедший в мою комнату, увидел сообщение через мое плечо.
— Игнорируй, — коротко сказал он. — Пусть нервничает. Чем больше он уверен в своей правоте и твоей вине, тем сильнее будет удар.
Это было странно, но я больше не чувствовала боли от его сообщений. Только холодное, отстраненное презрение. Как будто всё это происходило не со мной, а с кем-то другим, а я просто наблюдала со стороны.
На шестой день его терпение лопнуло. Телефон завибрировал от длинного гневного послания:
«Я понял. Ты решила играть в молчанку. Отлично. Строй из себя жертву сколько влезет, я устал от этого цирка. Наши отношения зашли в тупик. Я не собираюсь жить с истеричкой. В субботу утром я приеду в квартиру, заберу свои вещи и поставлю точку. Надеюсь, мы обойдемся без сцен и решим всё как взрослые люди».
Как «взрослые». Он был уверен, что я сижу дома, заплаканная и сломленная, и жду, когда мой господин явится, объявит о разводе и милостиво оставит мне половину долгов.
Я показала сообщение отцу. Он внимательно прочитал его, и едва заметная усмешка тронула уголки его губ.
— Отлично. Он сам идет в ловушку.
— Что мне ответить?
— Ничего лишнего. Только одно слово.
Мои пальцы набрали короткий ответ. Ответ, который должен был усыпить его бдительность, подтвердить в его глазах мою покорность…
Обсуждение закрыто.