— Через три недели. Не переживайте, все будет хорошо. Марина положила трубку и посмотрела в окно.
«Три недели до окончательной свободы». Она могла подождать. За семь лет терпения три недели — ерунда.
А пока у нее была работа, которую она любила, зарплата, о которой раньше могла только мечтать, и квартира, где больше никто не указывал, как ей жить. Через три недели состоялось первое судебное заседание. Артем пришел в новом костюме, видимо, том самом за пятьдесят тысяч.
Выглядел он значительно хуже, чем костюм. Осунувшийся, с темными кругами под глазами, с какой-то жалкой попыткой держать спину прямо. Рядом с ним сидел молодой адвокат в мятой рубашке, явно из тех, кто берет предоплату и потом работает по обстоятельствам.
Марина вошла в зал одна. Ольга Викторовна ждала ее уже на месте, спокойно раскладывала папки. Когда Марина села, юрист тихо сказала:
— Он только что пытался еще раз подать ходатайство о наложении обеспечительных мер на квартиру. Судья даже не стала рассматривать. Сказала, оснований нет, имущество добрачное, платежи подтверждены.
Артем смотрел на Марину через весь зал. Во взгляде мешались злость, растерянность и что-то похожее на надежду, что она сейчас передумает, встанет и скажет: давайте мириться. Она посмотрела прямо на него без ненависти, без жалости.
Просто посмотрела и отвернулась. Судья оказалась женщиной лет пятидесяти пяти с усталыми, но очень цепкими глазами. Она быстро пролистала материалы дела, задала несколько уточняющих вопросов и практически сразу дала понять, в какую сторону будет решение.
— Имущество, приобретенное до брака, остается личной собственностью супруга, — сухо произнесла она. — Доказательства внесения платежей по ипотеке исключительно истицей имеются в полном объеме. Совместно нажитого имущества, подлежащего разделу, не установлено.
Встречный иск о компенсации морального вреда и упущенной выгоды отклоняется за необоснованностью. Артем дернулся, как будто его ударили. — А как же семь лет совместной жизни? — вырвалось у него.
Судья посмотрела на него поверх очков. — «Семь лет совместной жизни» — это не основание для получения чужой добрачной недвижимости и компенсации упущенной карьеры. Особенно когда супруга все это время являлась единственным плательщиком по ипотеке и содержателем семьи.
— Следующее заседание для утверждения решения и рассмотрения вопроса о выселении. После суда Артем подошел к Марине в коридоре. Ольга Викторовна сделала шаг вперед, но Марина остановила ее жестом.
— Можно на два слова? — голос у него дрожал. Она кивнула. Они отошли к окну.
— Я… я понимаю, что сильно облажался, — начал он тихо. — Но семь лет… Это же не может просто так исчезнуть.
Я же любил тебя по-своему. Может, не так, как ты хотела, но… Марина молчала, давая ему выговориться.
— Я не знал, как быть мужчиной рядом с женщиной, которая зарабатывает больше меня. Я злился на себя. А получалось — на тебя.
Мама… Она все время говорила, что я должен быть главным. Я и пытался.
Глупо, очень глупо. Он смотрел в пол. — Я не прошу вернуться….
