— Двадцать лет я по чужим углам батрачу, но такого феерического балагана не встречала ни разу. Все, Нина Семеновна, я увольняюсь на пенсию прямо сейчас. С меня этого цирка хватит!
Мухина поднялась с дивана. Она взяла конверт двумя пальцами, словно это был какой-то подозрительный объект, прочитала надпись на нем и повернулась к Нине Семеновне, которая теперь стояла на коленях среди луж чая и рассыпанных денег.
— Нина Семеновна, — голос Мухиной звучал сухо и остро, без единого лишнего обертона. — Потрудитесь мне объяснить, каким образом средства благотворительного фонда оказались в моей сумке. Это такая форма взятки, или вы затеяли какой-то примитивный шантаж? Что именно вы пытались изобразить?
— Нет, что вы, Эльвира Робертовна, ради всего святого, это совсем не то, что вы подумали, я бы в жизни не решилась на такое!
— Мама, — Борис навис над ней, и его лицо менялось на глазах, пока он лихорадочно складывал из этих осколков общую картину и ужасался результату. — Ты весь вечер вела себя как одержимая вокруг этой сумки, хватала ее, лезла постоянно. Что ты здесь устроила?
— Боря, выслушай меня, я не подбрасывала эти деньги в сумку. Это не моих рук дело, я вообще не понимаю, как они там оказались!
— Тогда как они попали в личные вещи нашей гостьи? — Он наклонился, поднял одну купюру с ковра и поднес ее к самому лицу. — Новенькие пятитысячные, конверт фонда… это те деньги, которые ты должна была запереть в сейфе. Мама, я спрашиваю тебя в последний раз, что здесь произошло?
Нина Семеновна затравленно оглянулась по сторонам, посмотрела на ледяную Мухину, потом на сына, в глазах которого уже закипала настоящая ярость. Ее последняя линия обороны рассыпалась в прах, потому что клеймо взяточницы пугало ее гораздо сильнее правды в ту секунду, когда в ее голове окончательно замкнуло все контакты.
— Я их в шкафу спрятала! — взвизгнула она, теряя остатки аристократического лоска. — В вашей спальне, под самыми нижними рубашками Бориса положила! Я же просто хотела, чтобы эту девицу наконец поймали за руку, чтобы все увидели ее истинное лицо!
Эти слова повисли в воздухе тяжелым грузом. Нина Семеновна испуганно прикрыла рот ладонями, осознав глубину своего провала, но было уже поздно. Борис выпрямился, отступил от нее на шаг и посмотрел на мать так, словно видел перед собой совершенно незнакомого и крайне неприятного человека.
— Значит, ты сама подложила деньги Регине в шкаф? — произнес он медленно, словно пробуя на вкус каждое слово. — Ты все это спланировала заранее, выбрала момент при важном инвесторе, лишь бы растоптать человека…
— Боря, ты просто не понимаешь, она тебе совершенно не пара. Она же обычная девица…
— Замолчи! Не смей больше никогда говорить мне о том, кто мне пара.
Мухина брезгливо положила конверт на мокрый ворс ковра, подхватила свою сумку, быстро собрала рассыпавшиеся мелочи и направилась к выходу. На пороге она на мгновение обернулась.
— Борис Григорьевич, чистоплотность в делах всегда начинается с чистоплотности в собственном доме. Если у вас под крышей разыгрываются такие шекспировские страсти с подброшенными купюрами, то о каком серьезном партнерстве может идти речь?
