Покажи мне хоть одну купюру! — Он обвел рукой бардак, в который превратилась комната по воле его матери. — Ты устроила этот цирк на глазах у важной гостьи, обвинила мою жену и в итоге стоишь среди кучи старого шматья. Тебе нужно не шкафы проверять, а к хорошему психиатру записаться!
Нина Семеновна стояла в центре разгрома, и ее руки мелко дрожали, пока глаза безуспешно искали то, что она лично засунула под рубашки несколько часов назад.
— Я не сошла с ума, Боря! — прошептала она, теряя остатки былой спеси. — Деньги точно были здесь!
— Ты просто забыла, куда их засунула, и решила по привычке сорваться на Регине. Пойдемте вниз, гостья и так уже увидела достаточно нашего семейного счастья!
Борис вышел первым, на ходу отвечая на очередной звонок, за ним проследовала Мухина с лицом каменного сфинкса, а Груня убежала на кухню. В комнате остались только двое — Регина и свекровь, застывшие среди обрывков своего провалившегося плана. Регина сделала шаг вперед, подойдя так близко, что почувствовала запах дорогого парфюма Нины Семеновны, который теперь казался запахом тления.
— Нина Семеновна, — ее голос был ласковым и тихим, как шепот змей в райском саду. — Я нашла ваш подарок под рубашками Бориса. Прямо там, куда вы его так заботливо пристроили!
Свекровь замерла, перестав даже моргать.
— Я переложила этот тяжелый конверт в сумку Эльвиры Робертовны. Она сейчас внизу, на диване, и ваши миллионы уже греются в ее компании.
Нина Семеновна окаменела, и лицо ее стало похоже на восковую маску из музея ужасов, когда до ее сознания наконец дошел весь масштаб катастрофы. Теперь у нее не было ни одного хорошего хода. Поднять скандал и залезть в сумку к Мухиной означало навсегда похоронить карьеру сына и прослыть сумасшедшей шантажисткой. Промолчать значило подарить полтора миллиона богатой столичной даме и потом мучительно объяснять подругам, куда делись их благотворительные взносы.
Регина поправила прическу и снова приняла вид смиренной невестки, которой не в чем себя упрекнуть.
— Пойдемте пить чай, Нина Семеновна, — сказала она с такой заботой, от которой у свекрови подкосились ноги. — Нехорошо заставлять Эльвиру Робертовну скучать в одиночестве.
Свекровь побрела к выходу, нащупывая стену с нетвердой грацией жертвы бытового катаклизма, а Регина вышагивала впереди, открыто демонстрируя улыбку, которую больше не было нужды прятать. В гостиной их ждал Борис, чье молчание давило весомее гранитной плиты, и Мухина, невозмутимо листавшая новости и прижимавшая к коленям сумку с нежданным бонусом внутри.
— Эльвира Робертовна, — свекровь выдавила из себя улыбку, напоминающую треснувшее по краям десертное блюдце. — Вы уж простите за это досадное недоразумение. Позвольте, я вашу сумочку на столик определю, а то на диване ей как-то совсем не место, вдруг чаем нечаянно зальем.
— Благодарю, я сама справлюсь. — Мухина даже не удостоила ее взглядом, продолжая изучать экран смартфона.
— Нет, ну правда, давайте я ее просто придержу, пока вы напитком наслаждаетесь, у вас же там важные бумаги внутри, мало ли что может случиться…
