Мухина соизволила прибыть на сорок минут раньше, выплыв из недр черного представительского авто, которое припарковалось у крыльца с хищной грацией акулы в мелких водах. Нина Семеновна преобразилась мгновенно, сбросив шкуру домашнего тирана и нацепив маску радушной хозяйки, чьи широко распахнутые руки обещали задушить гостью в объятиях гостеприимства.
— Эльвира Робертовна, дорогая, какая нежданная радость и великая честь для нашего скромного крова! Проходите же скорее, у нас все готово по высшему разряду.
— Добрый вечер, Нина Семеновна! — Мухина кивнула с той вежливой холодностью, от которой у простых смертных иней на ресницах выступает.
Она небрежно несла на локте кожаную сумку с золотым блеском фурнитуры, держа ее так, будто это не аксессуар за баснословные деньги, а просто продолжение ее собственной безупречной руки.
— А это наше домашнее украшение! — свекровь указала на Регину жестом, каким обычно демонстрируют новую подставку для зонтов. — Знакомьтесь, это жена Бори, она нам чай организует. Регина, ступай на кухню и не задерживайся!
— Очень приятно познакомиться, Эльвира Робертовна! — Регина вежливо склонила голову, пряча за этой покорностью блеск в глазах. — Чай будет подан ровно через пять минут.
— Благодарю вас, милая! — отозвалась Мухина с неожиданной человеческой теплотой и проследовала в гостиную, где величественно опустилась на диван, пристроив свою сумку рядом на подушку.
Регина задержалась в дверях ровно на мгновение, которого хватило, чтобы зафиксировать взглядом незащелкнутый замок гостевой сумки, чей зев приоткрылся, маня своей темнотой. Сердце в груди исполнило короткий, но яростный танец, и дерзкий план окончательно оформился в голове, став ясным и беспощадным.
Она удалилась на кухню, где Груня уже вовсю гремела парадным фарфором, стараясь не разбить наследие прошлых поколений.
— Груня, как по-твоему, эта столичная дама сильно нас за людей не считает? — спросила Регина, принимаясь заваривать ромашку и следя за тем, чтобы движения ее рук оставались плавными и не выдавали лихорадочной работы мысли.
— Дама как дама, только глаза у нее такие, что насквозь видят, — Груня покосилась на дверь и вытерла руки о передник. — Такую на кривой кобыле не объедешь, так что ты, Регинка, неси чай ровно и спину держи, ты в этом доме единственная, кто на человека похож.
— Спасибо, Грунь, твое доброе слово сейчас дороже этого сервиза будет.
— Ну все, иди давай, а то Нина Семеновна там гостью своими комплиментами в сахарный диабет вгонит.
Регина вошла в гостиную, неся поднос с таким достоинством, с каким несут государственные награды, и принялась расставлять чашки с неторопливостью, которую свекровь приняла за робость, а гостья оценила как хорошее воспитание.
— Какой удивительный и тонкий аромат! — Эльвира Робертовна прикрыла глаза, вдыхая пар над чашкой. — Это ведь не та труха в пакетиках, которую продают под видом чая в наших лавках.
— Это собственноручный сбор, Эльвира Робертовна. Собираю травы летом, сушу их по всем правилам в тени, чтобы сохранить и цвет, и душу растения.
— Прелестно, просто прелестно! Нина Семеновна, у вашей невестки обнаружились не только золотые руки, но и редкий вкус, — заметила Мухина, и в ее голосе проскользнуло нечто такое, от чего свекровь выдавила из себя подобие улыбки…
