Сердце Оксаны тревожно сжалось, ведь эти данные ни при каких обстоятельствах не должны были попасть к посторонним. За подобную утечку информации офицеру грозила не просто позорная отставка, но и суровый военный трибунал. Ровным голосом она предупредила полицейских, что это секретные материалы первостепенной важности, касающиеся национальной безопасности. В ответ Ткачук лишь разразился грубым, лающим хохотом, который гулким эхом разнесся по ночному лесу. Он издевательски заявил, что эти секреты больше похожи на рецепт борща от ее старой бабушки.
Младший лейтенант Петренко достал из кармана смартфон и бесцеремонно направил объектив камеры на закованную в наручники девушку. С мерзкой ухмылкой он заявил, что происходящее необходимо задокументировать для истории. Он сладострастно снимал ее растрепанный вид и грязные следы на лице, явно испытывая отнюдь не служебное возбуждение. Петренко медленно кружил вокруг Оксаны, отпуская пошлые комментарии в адрес ее внешности. Бондаренко присоединился к нему, пожирая девушку глазами, полными плохо скрываемого животного вожделения.
С мерзкой улыбкой он признался, что им давно не попадалась такая настоящая королева, ведь обычно ловят лишь наркоманок. Он нагло протянул руку и провел грязным пальцем по ее нежной щеке, стирая пыль. Это прикосновение было слишком долгим, вызывающе интимным и откровенно оскорбительным для офицера. Оксана резко отдернула голову, а в ее глазах полыхнула такая ярость, что лейтенант инстинктивно сделал шаг назад. Однако уже через секунду его лицо исказилось злобой, и он сильно сжал ее подбородок пальцами, оставляя багровые синяки.
Сквозь зубы он прорычал угрозу, советуя ей не дергаться и не строить из себя недотрогу. Ткачук молча наблюдал за этой омерзительной сценой с одобрительной усмешкой, даже не думая одергивать подчиненного. Двое постовых полицейских трусливо переглянулись и поспешили ретироваться обратно на свой КПП. Они предпочли не быть свидетелями грядущего преступления, хотя и не собирались вмешиваться в произвол коллег. Такая негласная круговая порука царила на этом прибыльном участке трассы уже много долгих лет.
Майор Шевченко хладнокровно взвешивала свои текущие шансы на успешное физическое противостояние. Трое вооруженных здоровых мужчин против одной скованной девушки — ситуация казалась практически безнадежной. Если бы не секретные документы в их руках, она бы уже давно пустила в ход свои боевые навыки. Программа спецназа включала в себя техники освобождения от наручников и устранения превосходящих сил противника. Но любой неосторожный выпад мог привести к случайному или намеренному уничтожению бесценных информационных материалов.
Она была вынуждена подавить в себе жгучее желание немедленно переломать им кости. Каждая клетка ее натренированного тела буквально кричала о необходимости жесточайшей физической расправы. Однако многолетняя армейская дисциплина взяла верх над первобытными инстинктами, заставив ее расслабить сведенные мышцы. Ткачук бросил секретную папку обратно на капот и заявил, что с бумагами они разберутся немного позже. Он отдал приказ отвезти гостью в районное отделение для правильного оформления всех необходимых протоколов.
Это слово было произнесено с такой мерзкой интонацией, что его истинный, скрытый смысл читался предельно ясно. Бондаренко и Петренко обменялись сальными, понимающими взглядами, наполненными уверенностью в собственной безнаказанности. Они искренне считали эту красивую женщину своим законным трофеем и безвольной игрушкой для ночных развлечений. Эти глупцы даже не подозревали, что девушка с разбитой губой уже досконально изучила каждую их морщину и интонацию. И они уж точно не догадывались, что она способна голыми руками лишить их жизни за считанные секунды.
Оксану грубо затолкали на заднее сиденье патрульного автомобиля, и Бондаренко плюхнулся прямо рядом с ней. Он намеренно прижался своим бедром к ее ноге гораздо теснее, чем того требовали размеры салона. Петренко устроился на переднем кресле, не переставая снимать пленницу на видеокамеру своего смартфона. Ткачук завел мотор, и машина тронулась с места, бросив изувеченный внедорожник на темной обочине. Бондаренко наклонился к самому ее уху и вкрадчиво пообещал, что они как следует позаботятся о ней…
