Он выкрикивал в эфир проклятия, требуя от подчиненных немедленно передать информацию на ближайший стационарный пост. Старший лейтенант приказал дежурным срочно подготовить искусственное заграждение, пообещав остановить беглянку любой ценой. Двадцать километров сумасшедшей гонки пролетели как одно мгновение, наполненное запахом жженой резины и надрывным ревом автомобильных моторов.
Впереди сквозь ночную мглу проступили очертания контрольного пункта полиции, и Оксана мгновенно осознала, что захлопывается опасная ловушка. Прямо поперек проезжей части были развернуты еще два патрульных автомобиля, преграждавшие путь. Между этими машинами на асфальте зловеще темнела лента со специальными шипами, предназначенными для экстренной остановки транспорта. На принятие спасительного решения у нее оставались лишь считанные доли секунды. Попытка уйти в кювет на такой огромной скорости гарантированно привела бы к смертельному столкновению с деревьями.
Вариант с разворотом также отпадал, поскольку преследующие машины надежно отрезали все пути к безопасному отступлению. Идти на таран полицейского заграждения было крайне рискованно, но оставался крошечный шанс объехать шипы по грунтовой обочине. Оксана резко вывернула рулевое колесо вправо, рассчитывая проскочить препятствие по узкой полосе земли. Однако расчетливые гаишники предусмотрели подобный маневр, растянув ленту с шипами немного дальше на грунт. Тишину разорвали четыре оглушительных хлопка, когда острые стальные зубья безжалостно вспороли плотную резину всех колес внедорожника.
Тяжелая машина мгновенно потеряла управляемость, ее сильно занесло в правую сторону. Майор чудом успела стабилизировать траекторию полета огромного джипа, прежде чем тот окончательно съехал в кювет. Автомобиль тяжело замер на обочине, окутанный плотным облаком поднятой дорожной пыли и едким дымом от раскаленных тормозных колодок. На несколько долгих секунд вокруг повисла звенящая тишина, которую нарушало лишь шипение пробитых покрышек и тихое потрескивание остывающего мотора. Затем ночной воздух наполнился громкими хлопками автомобильных дверей и тяжелым топотом кованых ботинок по гравию.
Три патрульные машины взяли обездвиженный внедорожник в плотное полукольцо, отрезая любые пути к побегу. Их яркие фары били прямо в лобовое стекло джипа, полностью ослепляя сидящую внутри женщину-водителя. Ткачук, Бондаренко и Петренко синхронно покинули салоны своих авто, сжимая в руках табельное огнестрельное оружие. Их темные силуэты зловеще вырисовывались на фоне пронзительного слепящего света полицейских фар. Ткачук срывающимся от адреналина и злобы голосом приказал водителю немедленно покинуть салон с поднятыми руками.
К этой группе захвата спешно присоединились еще двое сотрудников с контрольного поста, замкнув кольцо вокруг машины Оксаны. Пятеро вооруженных мужчин против одной безоружной женщины — такой расклад казался им гарантией абсолютной безопасности. Оксана продолжала сидеть абсолютно неподвижно, плотно сжимая руками кожаную оплетку рулевого колеса. Она с ледяным спокойствием кадрового военного разведчика оценивала сложившуюся неблагоприятную тактическую обстановку. Пять вооруженных противников и полностью отрезанные пути для возможного отступления делали ситуацию критической.
В ее богатом профессиональном арсенале имелись десятки отработанных сценариев для выхода из подобных передряг. Однако все они базировались либо на эффекте внезапности, либо на своевременном прибытии группы огневой поддержки. Сейчас же она была совершенно одна, поэтому медленно подняла руки вверх, демонстрируя отсутствие непосредственной угрозы. В ее холодном разуме уже стремительно формировался новый план действий, нацеленный исключительно на выживание. Бежать сейчас означало верную гибель, а ей нужно было во что бы то ни стало сохранить секретные документы.
Все остальные соображения, включая собственную гордость, временно отодвигались на второй план. Когда она толкнула дверь и грациозно покинула салон автомобиля, ее лицо казалось высеченным из холодного мрамора. Этот разительный контраст между хрупкостью женской фигуры и исходящей от нее аурой несгибаемой внутренней силы заставил полицейских на мгновение опешить. Первым к ней вплотную приблизился Ткачук, тяжело ступая массивными ботинками по придорожному щебню. Он возвышался над Оксаной на целую голову, сверкая колючими маленькими глазками и демонстрируя квадратный подбородок, поросший густой щетиной.
Его взгляд буравил женщину с нескрываемой злобой и чем-то неуловимо грязным, от чего она внутренне сжалась. С наглой ухмылкой он поинтересовался, добегалась ли красавица, остановившись настолько близко, что в нос ударил тошнотворный запах табака и дешевого парфюма. Бондаренко и Петренко тут же заняли позиции по бокам, полностью блокируя любые теоретические пути к спасению. Двое патрульных с поста остались стоять чуть поодаль, но дула их пистолетов были четко направлены в ее сторону. Оксана молча извлекла из кармана свое служебное удостоверение и твердым жестом протянула его старшему лейтенанту.
Она четко представилась майором Шевченко из военной разведки и сообщила о выполнении секретного государственного задания. Женщина потребовала немедленно связаться с ее прямым руководством, полковником Коваленко, который должен был подтвердить все ее слова. Ее тон оставался абсолютно ровным, властным и лишенным малейших признаков паники или животного страха. Однако Ткачук даже не соизволил взглянуть на протянутую ему красную книжечку офицера. Резким, пренебрежительным ударом руки он выбил документ из ее пальцев, отправив его прямо в придорожную грязь…
