— спросил Дмитрий прямо.
— Полмиллиона гривен, — произнес Горбатов цифру спокойно. — Плюс извинения перед всеми моими людьми. Публично. На площади поселка, чтобы все видели.
Дмитрий усмехнулся коротко, без радости, одними губами.
— У меня нет полмиллиона, — ответил он. — Ты же знаешь.
— Тогда работаешь на меня, — пожал плечами Горбатов, стряхивая пепел. — Год, два, три. Сколько понадобится. Будешь выбивать долги, как Серега раньше. Сильный парень, боксер. Пригодишься.
— Нет, — покачал головой Дмитрий. — Я не буду выбивать долги из стариков и одиноких матерей.
Горбатов нахмурился, затянулся сигарой.
— Тогда зачем пришел? — спросил он, наклоняясь вперед.
— Забрать родителей. — Дмитрий встал резко, стул опрокинулся с грохотом. — И вернуть наш дом. Раз и навсегда.
Горбатов смотрел на него секунду, потом рассмеялся, громко, раскатисто, запрокидывая голову.
— Ты один, — проговорил он сквозь смех. — Нас пятеро. Ты думаешь, что герой?
Один из охранников шагнул к Дмитрию, потянулся к поясу зачем-то. Дмитрий не дал времени подумать, развернулся, ударил локтем в висок. Короткий, жесткий, как сотни раз на тренировках. Охранник осел на пол, схватился за голову, застонал протяжно.
Остальные вскочили со стульев. Макс полез первым, размахнулся кулаком от плеча. Дмитрий нырнул под удар, ударил в солнечное сплетение снизу вверх, от бедра, всем телом. Макс выдохнул весь воздух разом, согнулся пополам, руки прижал к животу.
Дмитрий добавил коленом. Макс упал на спину, не пытаясь встать. Рома достал нож, короткий, складной, лезвие блеснуло в свете лампы. Полоснул в сторону Дмитрия горизонтально. Тот отскочил назад, но Рома преследовал, наносил удар за ударом, загонял в угол.
Дмитрий поймал момент, схватил запястье с ножом обеими руками, вывернул руку за спину. Рома завопил, нож упал на пол с металлическим звоном.
Парень с бритой головой схватил монтировку, стоявшую у стены. Замахнулся широко. Дмитрий блокировал предплечьем, боль взорвалась в руке, но выдержал, не отступил. Ударил ногой в колено сбоку, жестко. Парень заорал, согнулся. Дмитрий добил ударом в челюсть. Парень вырубился, рухнул как мешок с песком.
Отец Дмитрия схватил деревянный стул, замахнулся, ударил одного из поднимающихся по спине. Стул треснул пополам. Мать кричала у стены, закрывала лицо руками, голос дрожал.
Горбатов открыл ящик стола, металл звякнул. Достал пистолет, черный, тяжелый, матовый. Выстрелил в потолок, оглушительно, уши заложило. Все замерли.
— Хватит! — Горбатов направил пистолет на Дмитрия, палец на курке. — На колени. Руки за голову. Медленно.
Дмитрий поднял руки. Медленно начал опускаться на колени, не сводя глаз со ствола. Горбатов смотрел на него, палец на курке дрожал. В глазах усмешка, торжество победителя.
Дверь распахнулась с грохотом, петли заскрипели. В кабинет ворвался Санька. В руках деревянная бита, лицо решительное, злое, шрам через щеку побелел от напряжения.
— Всем стоять! — крикнул он на весь кабинет. — Бросить оружие! Руки на стол!
Горбатов резко обернулся на звук, пистолет качнулся в сторону Саньки. Дмитрий использовал момент — всего одна секунда. Прыгнул вперед, всем весом навалился на Горбатова, сбил с ног на пол. Пистолет вылетел из рук, покатился под стол с глухим стуком.
Санька набросился на оставшихся охранников. Размахнулся битой, попал одному в плечо. Тот заорал, схватился за руку, упал на колено. Второй попытался схватить Саньку сзади. Санька развернулся, ударил битой по ребрам. Парень отлетел к стене, осел на пол.
Дмитрий оседлал Горбатова, бил кулаками. Раз в челюсть — голова Волка мотнулась вбок. Второй раз. Третий. Горбатов пытался закрыться руками, но удары проходили сквозь защиту.
— Митя, хватит! — отец бросился к нему, схватил за плечо, тянул изо всех сил. — Хватит, сын! Он уже без сознания. Остановись!
Дмитрий встал на ноги. Руки тряслись, кровь стучала в висках. Тяжело дышал, воздуха не хватало. Посмотрел на Горбатова: тот лежал неподвижно, лицо разбито, грудь поднималась и опускалась медленно.
— Родители, к выходу, — приказал он хрипло. — Санька, собирай документы. Все, что есть.
Санька бросился к столу, сгребал бумаги в сумку: договора, списки, расписки, фотографии. В углу сейф стоял открытым — повезло. Внутри пачки гривен, толстые папки с документами.
— Вот это удача! — пробормотал Санька, запихивая все в сумку. — Дурак, оставил открытым.
Снизу донеслась сирена, протяжная, тревожная. Мигалки полиции осветили окна синим светом, заплясали по стенам. Дмитрий замер. Посмотрел на Горбатова: тот лежал без сознания, но на губах кривилась слабая улыбка. Подстраховался заранее. Вызвал полицию на случай, если проиграет.
— Спускаемся, — сказал Дмитрий. — Быстро. Не бежим.
На первом этаже, у входа, стоял Громов с двумя полицейскими в форме. Руки на кобурах, лица напряженные.
— Стоять! — крикнул Громов. — Руки за голову. Все!
Дмитрий остановился на последней ступеньке. Родители за ним, Санька с сумкой. Громов шагнул вперед, достал наручники из чехла на поясе.
— Дмитрий Соколов! — произнес он официально. — Вы задержаны по подозрению в нападении, грабеже и нанесении телесных повреждений.
Дмитрий поднял руки медленно. Посмотрел на сумку Саньки — там доказательства.
— Все, что нужно для дела. У нас есть документы, — сказал он громко, чтобы все слышали. — Доказательства преступлений Горбатова. Мошенничество, рэкет, подделка документов.
Громов усмехнулся одним уголком рта. Защёлкнул наручники на запястьях Дмитрия, холодный металл сдавил кожу.
— Это мы разберем в отделении, — произнес он равнодушно, как робот. — А пока — в машину. Оба.
Дмитрия вывели на улицу, холодный вечерний воздух ударил в лицо. Посадили на заднее сиденье полицейской машины «Приус». Рядом Саньку, тоже в наручниках. Сумка с документами у него на коленях, прижата локтями.
Родители стояли у входа в автосервис. Мать плакала тихо, вытирая слезы платком. Отец смотрел вслед, сжав кулаки, губы шевелились — молитва, может быть.
Дмитрий прислонился головой к холодному стеклу. Машина тронулась, мягко набирая ход. В отделение их не повели в камеры. Громов завел всех в свой кабинет, плотно закрыл жалюзи. Долго молчал, барабаня пальцами по столу, глядя то на Дмитрия, то на сумку с документами, которую Санька так и не выпустил из рук.
— Значит так, — сказал он глухо, наконец решившись. — Ситуация патовая. Если я вас сейчас закрою в СИЗО, твои копии улетят в областную прокуратуру и СБУ, и мне конец. Пойду прицепом как соучастник. Мне это не надо….
Обсуждение закрыто.