Вера Ивановна вынесла чай горячий, поставила рядом молча. Ничего не сказала. Просто погладила по плечу теплой рукой и ушла обратно в дом тихо. Дмитрий взял чашку. Горячее обжигает. Обжигает пальцы. Но пьет медленно, маленькими глотками. Нужны силы для того, что будет дальше.
Через сорок минут на улице показался старенький джип знакомый, зеленый, в пятнах. Остановился у дома. Из машины вышел Санька — крепкий, шрам через щеку, в руках спортивная сумка тяжелая. Обнял Дмитрия крепко, по-братски, хлопнув по спине сильно.
— Ну что, брат, — сказал Санька, отстраняясь и глядя в глаза. — Опять воюем за правду?
— Похоже на то, — попытался улыбнуться Дмитрий сквозь напряжение.
Санька открыл сумку, достал биту деревянную, потертую, с трещиной посередине.
— Рассказывай быстро, — присел на корточки рядом. — Что там за урод родителей твоих забрал? Как действуем?
Дмитрий рассказал быстро, по делу, без лишних слов. Дом, долг, Горбатов, расписки, суды. Санька слушал, кивал, хмурился.
— Значит так, — сказал он твердо. — Ты идешь внутрь. Я снаружи жду. Если через полчаса не выйдешь, врываюсь. Без разговоров.
— Понял, — кивнул Дмитрий.
Санька достал второй телефон из кармана, старую «Нокию» с кнопками.
— На, — протянул ему. — Связь держи. Если что, звони сразу, не геройствуй.
Дмитрий взял телефон, спрятал во внутренний карман куртки. Посмотрел на Саньку, на шрам, на усталые глаза, на крепкие руки.
— Спасибо, брат, — сказал тихо.
— За что? — усмехнулся Санька. — В армии не раз друг друга вытаскивали. Теперь моя очередь. Пошли.
Сели в машину. Дмитрий достал записку с адресом: автосервис на окраине поселка. Санька завел мотор. Двигатель заурчал, закашлялся, но завелся.
— Держись, боец, — сказал он, выруливая на дорогу. — Сейчас начнется.
Дмитрий кивнул молча. Посмотрел в окно на проплывающие мимо дома. Может, последний раз видит их. Но родители важнее.
Старенький джип затормозил у края леса, в ста метрах от автосервиса. Санька заглушил мотор, посмотрел на Дмитрия долго, изучающе.
— Последний раз спрашиваю, уверен? — Он постучал битой по приборной панели. — Там их минимум пятеро. Мы вдвоем. Шансы хреновые.
— Уверен, — ответил Дмитрий, проверяя телефон, нож за поясом. — Родители там. Другого выхода нет.
— Ну ладно, — вздохнул Санька, хлопнув его по плечу. — Я подстраховался, Димон. Скинул весь твой архив брату двоюродному. Он в областном СБУ служит. Сказал, если через час от нас тишина, пусть поднимает группу захвата. Так что у нас есть час, чтобы не сдохнуть.
— Понял, — кивнул Дмитрий, открывая дверь.
Санька достал второй телефон из бардачка.
— Связь держи, — повторил он. — Нажмешь два раза кнопку блокировки, я бегу сразу, без вопросов.
Дмитрий кивнул еще раз. Вышел из машины, закрыл дверь тихо. Санька остался у машины, прислонился к капоту, закурил. Бита лежала рядом на траве.
Дмитрий пошел к автосервису, считая шаги. Раз-два, раз-два. Ноги ватные, во рту пересохло. Семь часов вечера, солнце садилось за деревья, бросало длинные тени на асфальт. У входа стояли двое охранников, узнали его, ухмыльнулись одинаково.
— А вот и герой пришел, — протянул один, шагая вперед. — Руки вверх, друг.
Обыскали грубо, похлопали по карманам, забрали телефон, нож из-за пояса. Ничего не говорили, молча работали. Один толкнул Дмитрия к двери, не сильно, но ощутимо.
— Иди, — кивнул он. — Второй этаж. Босс ждет.
Лестница металлическая, гремела под ногами. Звук разносился по пустому зданию, как барабанная дробь. Коридор узкий, пахло табаком и машинным маслом. Дверь в кабинет приоткрыта, оттуда лился свет.
Дмитрий толкнул дверь шире. Горбатов сидел за столом, сигара дымилась в пепельнице. Рядом стояли трое: Макс, Рома и парень с бритой головой, которого Дмитрий не видел раньше.
У стены на деревянных стульях родители: мать с красными глазами, платок сбился на шею, отец с новым синяком под глазом, губы разбиты. Дмитрий сжал кулаки, заставил дышать ровно. Раз-два, раз-два.
— Садись, — Горбатов кивнул на стол напротив. — Поговорим по-взрослому, без детских игр.
Дмитрий сел, не отрывая взгляда от Волка. Руки положил на колени, напряженные, готовые к действию.
— Отпусти родителей, — сказал он тихо, отчетливо.
— Сначала договоримся. — Горбатов откинулся в кресле, которое тихо скрипнуло. — Ты мне нанес ущерб. Люди напуганы. Репутация пострадала. Это дорого стоит, Соколов.
— Сколько ты хочешь?
Обсуждение закрыто.