Еще не поздно уйти.
Глубокий вдох. Накрыл рот Сереге ладонью — крепко, всей пятерней. Тот дернулся резко, глаза распахнулись широко, руки метнулись вверх инстинктивно. Дмитрий приложил нож плашмя к горлу — холодная сталь к коже.
— Тихо, — прошептал он, стараясь говорить низко. — Не кричи. Кивни, если понял меня.
Серега кивнул резко, испуганно, зрачки расширены. Дмитрий убрал ладонь от рта, но нож оставил рядом.
— Сколько людей у Горбатого работают? — спросил он. — Адреса давай всех.
Серега молчал, дыша тяжело. Дмитрий чуть надавил.
— Говори быстро, — повторил жестче.
— Пятеро, — выдохнул Серега хрипло, голос дрожал. — Включая меня самого.
— Имена. Адреса. Пиши сейчас. — Дмитрий дал ему блокнот и ручку со стола.
Серега писал дрожащей рукой, буквы кривые, строчки наезжают друг на друга. Когда закончил, Дмитрий забрал листок, сложил. Достал скотч из кармана куртки.
— Руки за спину, быстро, — приказал коротко.
— Ты чё творишь вообще? — начал было Серега.
— Руки. За. Спину, — повторил Дмитрий холодно.
Примотал руки к металлической спинке кровати скотчем. Ноги связал тоже. Кляп в рот — чистый носовой платок, который взял из дома. Достал маркер черный, написал на стене большими неровными буквами: «ВЕРНИ ДОМА ЛЮДЯМ, ИЛИ БУДЕТ ХУЖЕ».
Сфотографировал связанного Серегу на телефон, несколько кадров. Нашел в его мобильнике контакт «Босс», отправил фото туда. Добавил текстом: «Это только начало войны». Сунул телефон себе в карман. Наклонился к Сереге, прошептал прямо в ухо:
— Передай Горбатову: каждый дом я верну семьям. Любой ценой. Каждый.
Вышел через окно обратно. Через забор, в тень переулка, в лес знакомый. Руки трясутся от адреналина, тошнит от напряжения и страха. Но сделал то, что задумал. Первый шаг сделан в этой войне.
Телефон Горбатова зазвонил в семь утра — резко, громко, разрывая утреннюю тишину квартиры. Он проснулся, потянулся за трубкой на тумбочке, взял не глядя сквозь сон. Уведомление о сообщении светилось на экране ярко.
Открыл и замер, сел в кровати резко. Фотография. Серега. Связанный на кровати. Надпись на стене черным маркером, кривыми буквами. Текст под фото: «Это только начало войны».
Горбатов набрал Серегу быстро, пальцы стучали по экрану. Долгие гудки, потом голосовая почта. Бросил телефон на одеяло, оделся за минуту, руки двигались автоматически, застегивая рубашку на все пуговицы. Позвонил Витьку, второму охраннику.
— Езжай к Сереге немедленно, — приказал коротко, натягивая ботинки. — Лесная, 23. Макса бери с собой обязательно.
Через двадцать минут Витек перезвонил. Голос встревоженный, не такой самоуверенный, как обычно.
— Босс, он тут связанный сидит весь, — доложил с тяжелым придыханием. — Живой, но… На стене написано про дома. Угрожают.
— Развяжите быстро, привезите сюда ко мне, — бросил Горбатов и отключился, не дожидаясь ответа.
Серегу привезли через полчаса в автосервис. На шее красная полоска, руки в синяках от скотча, запястья распухли. Сел напротив Горбатова за стол, потер запястья, болезненно морщась.
— Рассказывай подробно. — Горбатов зажег сигару, откинулся в кресле, выжидающе глядя.
— Не видел лица совсем, — говорил Серега хрипло, избегая смотреть в глаза боссу. — Маска черная на лице. Говорил тихо, но уверенно очень. Заставил написать адреса наших ребят всех.
— Соколов этот, — выдохнул Горбатов дым в сторону окна. — Вчерашний вояка. Решил войну объявить.
— Похоже на него точно, — кивнул Серега, массируя шею. — Рост такой же был, голос молодой.
Горбатов встал, подошел к окну тяжело. За стеклом серое небо нависало, голые деревья качались, пустая стоянка блестела от росы. Стряхнул пепел в пепельницу на подоконнике.
— Собери всех, — сказал он, не оборачиваясь к Сереге. — Через час. Всех пятерых здесь. Чтобы все были.
Через час в кабинете стояли пятеро охранников: Серега с перевязанной шеей, Витек, Макс, Рома и Толян. Горбатов обвел их взглядом, оценивающе, как генерал перед боем.
— Найти Соколова этого, — произнес он четко, разделяя каждое слово. — Живым обязательно. Понятно всем?
Парни закивали, быстро, послушно.
— По пятьдесят тысяч каждому, кто найдет первым, — добавил Горбатов, возвращаясь к столу. — Наличными сразу.
Дмитрий утром сидел на кухне у Веры Ивановны, пил чай из старой кружки. Родители напротив, мать мяла в руках платок нервно, отец смотрел в окно задумчиво.
— Машины какие-то ездят по улице, — пробормотал отец, прищурившись. — Незнакомые. Медленно очень, как ищут кого.
Дмитрий подошел к окну, раздвинул занавеску осторожно. Черная «Тойота» медленно ехала по улице, останавливалась у домов через один. Из нее выходили люди в темных одинаковых куртках, стучали в калитки, заглядывали во дворы, расспрашивали.
— Тебя ищут, Митя! — прошептала Вера Ивановна, прижимая руки к груди. — Уходи отсюда. Прячься где-нибудь в лесу.
— Поехали в город к сестре моей, — повернулся отец серьезно. — Переждем там неделю.
— Если уеду, они вас прижмут точно, — покачал головой Дмитрий решительно. — Используют как приманку для меня. Нет, я остаюсь рядом.
— Митенька, — мать схватила его за руку крепко. — Они тебя найдут. Они же… много их.
— Не убьют меня, — перебил Дмитрий, накрывая ее руку своей. — Горбатов хочет напугать только. Буду осторожен. Обещаю вам.
Во дворе затормозила полицейская машина, бело-синяя, с выключенными мигалками. Из нее вылез участковый Громов — полный, лет сорока пяти, двигался медленно, вразвалку. Постучал в дверь — три резких удара кулаком. Вера Ивановна открыла, заслонив проход своим телом.
— Тут Соколов Дмитрий, мне сказали местные, — кивнул Громов ей, заглядывая в коридор за плечо.
— Я здесь, — вышел Дмитрий спокойно. — Что случилось?
Обсуждение закрыто.