— Я здесь живу, — ответил Дмитрий. — А вы кто?
— Жил, — поправил мужчина. — Жил. Теперь я здесь живу. Меня Виталий зовут. А тебя?
— Дмитрий. Сын хозяев.
— Ах, сын! — Виталий кивнул. — Ну привет, сын! Служил, значит? Вернулся?
— Вернулся, — Дмитрий шагнул внутрь. — И хочу понять, какого черта вы делаете в нашем доме?
Виталий рассмеялся. Звук был противным, масляным.
— Не в вашем, парень! В моем! Вот, документы хочешь посмотреть? — он похлопал по бумагам на столе. — Все законно. Договор купли-продажи. Дом теперь мой.
— Отец ничего не продавал, — Дмитрий чувствовал, как кулаки сами сжимаются. — Он брал в долг.
— Брал, — согласился Виталий. — Не вернул. Суд постановил: дом в счет долга. Потом дом продали. Мне. Все чисто, печати, подписи. Иди в суд, если не веришь.
— Какой суд? Родителям повестку не приносили.
— Приносили, — Виталий пожал плечами. — Может, потеряли. Может, не хотели открывать. Не моя проблема. Закон есть закон, друг.
Один из охранников поставил шкатулку на стол. Второй зевнул, глядя в телефон. Виталий закурил сигарету прямо в гостиной, где отец никогда не курил.
— У меня есть деньги, — сказал Дмитрий. — Я могу вернуть долг.
— Поздно. — Виталий выдохнул дым в потолок. — Дом продан. Понимаешь? Продан. Я заплатил. Документы оформлены.
— Сколько вы заплатили?
— Сто пятьдесят тысяч, — Виталий усмехнулся. — За этот сарай даже дорого.
— Сто пятьдесят тысяч за дом, который стоит пятьсот минимум? — Дмитрий стиснул зубы. — Я дам сто пятьдесят. — Он полез в карман за конвертом. — Вот часть. Возьмите и уходите. Я найду остальное.
— Ты не понял. — Виталий встал, раздавил окурок прямо на столе. На столе, который отец делал своими руками. — Дом мой. Мне он нужен. Я здесь жить буду. А ты и твои старики — валите. До завтра чтобы территорию освободили, понял?
— Это наш дом, — повторил Дмитрий тихо.
— Был ваш. — Виталий шагнул ближе. Он был выше Дмитрия, шире. — Теперь мой. Не нравится — иди к Горбатову разбирайся. Это он ваш дом забрал, а мне продал. Я тут вообще ни при чем.
Дмитрий посмотрел на него. Потом на охранников. Потом на отцовский стол с окурком. На их диван. На фотографии на стене: свадьба родителей, он сам в школьной форме. Один из охранников шагнул вперед.
— Ты чего встал? — спросил он. — Иди отсюда.
Дмитрий почувствовал, как что-то внутри рвется. Он мог ударить. Мог попытаться выбросить их всех. В армии он научился драться. Не супербоец, но достаточно, чтобы справиться с двумя качками. Но потом он вспомнил слова отца: они с полицией связаны.
Если он ударит сейчас — его арестуют. Нападение, самоуправство. А родители останутся на улице. Дмитрий разжал кулаки.
— Хорошо, — сказал он. — Я ухожу. Но это еще не конец.
— Конец, друг, — Виталий усмехнулся. — Поверь мне. Конец.
Дмитрий вышел из дома. Закрыл дверь тихо, хотя хотелось хлопнуть так, чтобы стекла вылетели. Прошел по дорожке. Родители сидели там же, у забора. Мать смотрела на него с надеждой. Дмитрий покачал головой.
— Нет, — сказал он. — Не получилось.
Мать снова заплакала. Отец обнял ее. Дмитрий достал телефон. Нашел контакт «Санек». Друг по армии. Они служили в одной роте, вместе в нарядах стояли, вместе в увольнения ходили. Санька был из соседнего города. Говорил всегда: «Если что — звони».
Дмитрий написал: «Брат, как дела?»
— Я дома.
— Проблемы?
Обсуждение закрыто.