Последняя фраза была ударом под дых. Он отшатнулся, словно я его ударила. Его лицо исказилось, он хотел что-то крикнуть, возразить, обвинить, но не мог. Я нанесла удар по его самой больной точке — его эго, его финансовой гордыне. Я обыграла его на его же поле. Он молча развернулся, ушел в комнату и со всей силы хлопнул дверью.
А я осталась стоять в коридоре в своем новом пальто. И впервые за много месяцев я почувствовала ни унижения, ни страха, а пьянящий вкус победы. Вкус мести. И он был слаще самого дорогого пармезана.
Прошел еще месяц. Однажды днем, в разгар рабочего дня, раздался звонок от Дениса. Я удивилась, он почти никогда не звонил мне на работу.
— Алин, я еду домой, — сказал он странным, глухим голосом.
— Что-то случилось? Почему так рано?
— Дома поговорю.
Он бросил трубку. Сердце неприятно ёкнуло. Я отпросилась у начальства и поехала домой. Денис уже был там. Он сидел на кухне за столом, в той же одежде, в которой уходил утром, и смотрел в одну точку, белый как полотно. Перед ним на столе лежали ключи от БМВ.
— Денис, что произошло? — спросила я, осторожно подходя.
Он медленно поднял на меня пустые глаза.
— Все. Конец.
— Что «все»? Говори нормально.
— Наш салон теряет дилерство. Контракт с немцами не продлили. Сегодня собрали всех и объявили. Половину отдела под сокращение. Одним днем. Меня тоже.
Он произносил слова с трудом, будто они застревали в горле. Я молчала. Внутри не шевельнулось ни капли жалости, только холодное отстраненное любопытство. Интересно, о чем он думает в первую очередь?
Словно услышав мой вопрос, он уронил голову на руки и простонал:
— Что я буду делать, Алин? Как я буду платить за машину? У меня взнос через неделю. Чем платить? Все, они ее заберут.
Так я и думала. Не «как мы будем жить», а «как я буду платить за машину». Его мир рухнул, потому что под угрозой оказалась его любимая игрушка, его символ статуса.
Он поднял на меня взгляд, полный отчаяния и надежды. Он ждал от меня поддержки, ждал, что я скажу: «Ничего, милый, мы справимся, прорвемся, я помогу». Он смотрел на меня, свою жену, и искал в моих глазах спасение. А я смотрела на него как на постороннего и видела перед собой не любимого мужчину, попавшего в беду, а просто неудачника, жадного мелочного эгоиста, который сам загнал себя в угол.
— Алин! — он снова начал, но я его перебила. Я не хотела, чтобы он называл меня ласковым именем. Не сейчас.
— Что нам делать? — повторил он, как эхо.
Я сделала шаг назад, скрестив руки на груди…
Обсуждение закрыто.