Мария Николаевна кивнула и села рядом с Ильей, который всё еще держал в руке переливающуюся нить.
— Я знала Катю, — начала она. — Хотя «знала» — громко сказано. Она появилась здесь около трех лет назад. Маленькая, худенькая, всегда босая. Я несколько раз пыталась купить ей обувь, предлагала еду, но она всегда вежливо отказывалась.
— Она говорила, откуда она? — спросил Алексей.
— Нет. Только однажды сказала, что живет на окраине города, у холма. Но когда я спрашивала, где её родители, она просто улыбалась и говорила, что о ней заботятся.
Мария Николаевна помолчала, собираясь с мыслями.
— Она была странной девочкой. Иногда сидела часами на этой скамейке и смотрела на людей. Я спросила её однажды, что она делает, и она ответила: «Жду своего предназначения». Я тогда не поняла, что она имела в виду. А вчера…
Илья подался вперед.
— Вы видели её вчера вечером?
— Да, — кивнула женщина. — После того, как вы уехали, она еще какое-то время стояла на площади. Люди к ней подходили, задавали вопросы, но она почти не отвечала. Потом она подошла ко мне, улыбнулась и сказала: «Моя работа здесь закончена». Я спросила, что она имеет в виду, но она просто развернулась и пошла в сторону холма.
— Холма? — переспросил Алексей. — Что там, на холме?
Мария Николаевна вздохнула.
— Там старое кладбище и заброшенная часовня. Мало кто туда ходит. Но я видела, как Катя иногда направлялась туда. Говорят, что в той часовне можно молиться в тишине.
Алексей почувствовал, как сердце бешено забилось.
— Покажите мне дорогу, — попросил он.
— Папа, мы поедем туда! — Илья вскочил на ноги.
— Да, сынок. Мы должны её найти.
Мария Николаевна нарисовала на листке бумаги простую карту, объяснив, как добраться до холма. Алексей поблагодарил её и, взяв Илью за руку, направился к машине.
Дорога заняла около двадцати минут. Они выехали за пределы города, петляя по узким улочкам, пока не увидели впереди небольшой холм, поросший травой и редкими деревьями. На вершине виднелись старые кресты кладбища и маленькая белая часовня с облупившейся краской.
Они поднялись по тропинке. Илья то и дело останавливался, рассматривая всё вокруг: цветы на обочине, птиц в небе, облака причудливых форм. Для него весь мир был в новинку, и каждая деталь казалась чудом.
Часовня оказалась совсем крошечной, с низкой дверью и узкими окнами. Алексей толкнул дверь, и она со скрипом отворилась. Внутри было прохладно и тихо. Солнечный свет пробивался сквозь запыленные стекла, освещая несколько рядов простых деревянных скамейк и небольшой алтарь в глубине.
— Здесь никого нет, — прошептал Илья.
Алексей огляделся. Часовня действительно была пуста. Но на подоконнике одного из окон он заметил что-то блестящее. Подойдя ближе, он увидел еще одну тонкую прозрачную нить, точно такую же, как та, что нашел Илья. Он поднял её дрожащими пальцами и посмотрел на сына.
— Она была здесь, — выдохнул Алексей.
Илья подошел и встал рядом. Они стояли в тишине часовни, и вдруг Алексей почувствовал, как что-то внутри него ломается. Вся его гордость, весь его контроль, вся его уверенность в том, что он может всё купить и всё решить — всё это рухнуло в один момент. Он опустился на колени прямо посреди часовни. Слезы потекли по его щекам, и он не пытался их сдержать.
— Прости меня, — прошептал он в пустоту. — Прости меня, Катя. Я был слеп. Не глазами, а сердцем. Ты вернула зрение моему сыну, а я не смог даже поблагодарить тебя. Я кричал на тебя, прогнал тебя. Прости меня.
Илья опустился рядом с отцом и обнял его.
— Папа, не плачь, — тихо сказал он. — Я думаю, она нас слышит, где бы она ни была.
Они сидели так несколько минут, пока Алексей не смог успокоиться. Потом он поднялся, вытер лицо и посмотрел на сына.
— Знаешь, что я понял, сынок? — сказал он хрипло. — Я всю жизнь считал себя сильным, потому что мог покупать всё, что хочу. Но настоящая сила в том, чтобы признать свою слабость. В том, чтобы принять то, что есть вещи, которые нельзя контролировать.
— И в том, чтобы верить, — добавил Илья.
— Да, — Алексей кивнул. — И в том, чтобы верить.
Они вышли из часовни и медленно спустились с холма. По дороге домой Илья спросил:
— Папа, а мы еще будем искать Катю?
Обсуждение закрыто.