— Сними очки, — попросила Катя. — Мне нужно увидеть твои глаза.
Илья медленно снял темные очки и положил их на колени. Его глаза были мутными, словно покрытыми белесой дымкой, зрачки почти не двигались. Катя посмотрела на них внимательно, без страха и без жалости.
— Доверься мне, — прошептала она. — Я не причиню тебе боли. Обещаю.
— Я… я доверяю, — выдохнул Илья, и сам удивился этим словам. Он действительно доверял ей, хотя знал её всего несколько минут.
Катя осторожно коснулась пальцами его глаза. И в этот момент он ощутил нечто невероятное: словно внутри его глаз что-то начало двигаться, отделяться, освобождаться. Это не было больно. Это было странно и немного пугающе, но не больно.
Катя очень медленно, с величайшей осторожностью, как будто держала в руках что-то драгоценное, начала вытягивать из правого глаза мальчика тонкую, почти прозрачную пленку. Она была похожа на паутинку, сотканную из света и тумана одновременно. Пленка сверкнула под солнцем, переливаясь всеми цветами радуги.
— Что это? — прошептал Илья.
— То, что мешало тебе видеть, — так же тихо ответила Катя.
Она положила пленку на ладонь и принялась за второй глаз. Процесс повторился: та же осторожность, то же странное ощущение освобождения. Вторая пленка легла рядом с первой, и обе они продолжали мерцать, словно живые.
Илья зажмурился. Сначала он ничего не увидел, кроме яркого света. Потом свет стал мягче, начали проявляться очертания. Размытые, нечеткие, но они были. Он видел силуэт девочки перед собой, видел темные контуры её волос, видел, как она улыбается.
— Я… я что-то вижу, — выдохнул он, и его голос дрожал. — Катя, я правда что-то вижу.
В этот момент к ним подошел Алексей. Его лицо было бледным, руки сжаты в кулаки.
— Что ты делаешь с моим сыном?! — его голос прорезал воздух, и несколько прохожих обернулись.
Катя спокойно встала со скамейки, держа в ладонях две сверкающие пленки.
— Я помогла ему, — просто сказала она. — Помогла.
Алексей схватил Илью за плечо, притягивая к себе.
— Кто ты такая? Что ты с ним сделала?
— Папа, подожди! — закричал Илья, и в его голосе была паника. — Папа, послушай меня! Я… я вижу свет! Я вижу очертания! Я вижу тебя!
Площадь замерла. Торговцы перестали зазывать покупателей, прохожие остановились, оборачиваясь на крик. Женщина с сумкой, стоявшая неподалеку, прикрыла рот рукой. Пожилой мужчина, продававший газеты, снял очки и протер их, будто не верил своим глазам.
Алексей смотрел на сына, не в силах произнести ни слова. Его дыхание сбилось, руки дрожали.
— Что… что ты сказал? — прошептал он.
— Я вижу, папа, — повторил Илья, и по его щекам покатились слезы. — Я вижу свет! Я вижу людей! Я вижу твое лицо! Оно размытое, но я его вижу!
Алексей опустился на колени прямо перед сыном, обхватив его лицо ладонями. Он всматривался в глаза мальчика и видел: они изменились. Мутная пленка исчезла, зрачки двигались, реагировали на свет. Это было невозможно. Это противоречило всему, что говорили врачи. Но это происходило прямо сейчас.
— Как… как ты это сделала? — Алексей медленно повернулся к Кате.
Девочка стояла в нескольких шагах от них, всё еще держа в руках те странные пленки. Вокруг неё начала собираться толпа. Люди шептались, показывали пальцами, кто-то доставал телефон, чтобы снять видео.
— Это колдовство, — прошипела одна женщина.
— Или чудо, — возразил кто-то из толпы.
— Кто ты? — спросил Алексей, поднимаясь на ноги. — Откуда ты знала, что это сработает?
Катя посмотрела на него своими темными, слишком взрослыми для её возраста глазами.
— Я не знала, — тихо ответила она. — Я верила. Иногда этого достаточно.
— Верила… — Алексей покачал головой. — Ты понимаешь, что врачи называли его случай безнадежным? Что мы объездили половину страны в поисках лечения? И ты просто взяла и…
Он не мог подобрать слов. Его рациональный ум отказывался принимать происходящее, но глаза сына были доказательством того, что чудо случилось.
— Мы должны немедленно ехать в больницу, — наконец выдавил он. — Нужно, чтобы врачи это посмотрели. Илья, надень очки, мы уезжаем.
— Но папа… — начал мальчик. — Катя же…
Обсуждение закрыто.