Был один из тех летних дней, когда солнце висело высоко, а воздух был наполнен запахом свежей выпечки из ближайших лавок и криками торговцев, зазывающих покупателей. Городская площадь жила своей обычной жизнью: женщины выбирали фрукты, мужчины обсуждали новости, дети бегали между прилавками.
Среди всей этой суеты шла Катя, девочка лет одиннадцати, босая, в выцветшем платье, которое когда-то, наверное, было голубым. Волосы её были растрепаны ветром, а темные глаза смотрели на мир с каким-то особенным спокойствием, будто она видела то, что скрыто от других.
Люди обходили Катю стороной, словно не замечая. Кто-то морщился, увидев её босые ноги, кто-то отворачивался, поджимая губы. Но девочка не обращала на это внимания. Она шла медленно, словно искала что-то. Или кого-то. Её взгляд скользил по лицам прохожих, по скамейкам, по витринам магазинов.
И вдруг она остановилась. На деревянной скамейке в тени старого каштана сидел мальчик. Белоснежный костюм выделял его среди всех остальных; ткань была настолько белой, что казалась почти нереальной под лучами солнца. На носу у мальчика были темные очки, которые скрывали его глаза. Он сидел неподвижно, руки его лежали на коленях. Голова была чуть приподнята, будто он прислушивался к звукам вокруг, пытаясь нарисовать в воображении картину того, что происходит рядом.
Катя медленно подошла к скамейке. Её шаги были тихими, почти бесшумными, но мальчик каким-то образом почувствовал её присутствие. Он слегка повернул голову в её сторону.
— Здравствуй, — тихо сказала Катя, садясь рядом на край скамейки.
Мальчик вздрогнул от неожиданности. Он явно не ожидал, что к нему кто-то подойдет.
— Здравствуй, — ответил он неуверенно. — Ты… ты со мной разговариваешь?
— Да, — просто ответила девочка. — Почему ты один сидишь?
Мальчик усмехнулся, и в этой усмешке была грусть, которая не должна была звучать в голосе ребенка.
— Потому что даже когда вокруг меня много людей, я всё равно один. Я их не вижу. Я слепой.
Катя помолчала несколько секунд, разглядывая его лицо. Потом тихо спросила:
— Как тебя зовут?
— Илья, — ответил мальчик. — А тебя?
— Катя.
— Приятно познакомиться, Катя, — мальчик слегка улыбнулся. — Ты первая за сегодняшний день, кто просто поговорил со мной, а не посмотрел с жалостью или отвёл взгляд.
— Почему я должна отводить взгляд? — удивилась девочка. — Ты же не страшный. Просто не видишь пока.
— Пока? — переспросил Илья, и в его голосе появилось любопытство. — Что ты имеешь в виду?
Катя наклонила голову набок, словно прислушиваясь к чему-то, что было слышно только ей.
— Я могу тебе помочь, — сказала она с такой уверенностью, что Илья даже выпрямился на скамейке.
— Помочь? — в его голосе прозвучало недоверие, но и надежда тоже. — Знаешь, мой отец водил меня к лучшим врачам страны. Они все говорили одно и то же: это невозможно вылечить. Как ты собираешься мне помочь?
— Я не врач, — спокойно ответила Катя. — Но есть Тот, кто может больше, чем любой врач на свете.
— Ты говоришь о Боге? — Илья нахмурился.
— Я не называю Его по имени, — прошептала девочка, и в её голосе появилась какая-то особая мягкость. — Я просто знаю, что сегодня мне позволено вернуть тебе то, что ты потерял. Я чувствую это всем сердцем.
Илья молчал. В его душе боролись сомнения и странное, необъяснимое доверие к этой девочке с босыми ногами и тихим голосом.
— А вдруг ты ошибаешься? — тихо спросил он.
— А вдруг нет? — так же тихо ответила Катя. — Разве не стоит хотя бы попробовать?
В нескольких метрах от них, возле книжного лотка, стоял мужчина в темном строгом костюме. Это был Алексей, отец Ильи. Он наблюдал за сыном издалека, как делал это каждый раз, когда они выходили на прогулку. Его лицо было напряженным, взгляд не отрывался от мальчика. Алексей не мог смириться с тем, что его единственный сын никогда не увидит мир. Он купил Илье эти темные очки не столько для защиты глаз, сколько для себя — чтобы не видеть этих мертвых, невидящих зрачков, которые напоминали ему о собственном бессилии.
И вот сейчас он заметил, что какая-то оборванная девчонка села рядом с его сыном и о чем-то с ним разговаривает. Алексей насторожился, но пока не двинулся с места. Он привык к тому, что люди сторонились Ильи, а не подходили к нему первыми. Что ей нужно от мальчика? Его рука инстинктивно потянулась к телефону; он был готов вызвать охрану в любую секунду.
А на скамейке Катя медленно подняла руку и протянула её к лицу Ильи.
— Можно? — тихо спросила она.
Илья замер. Его сердце забилось быстрее.
— Что ты хочешь сделать?
Обсуждение закрыто.