— спросил доктор Федоров с искренним любопытством.
Родион собирался рассказать о воде, но Клара сжала его руку, останавливая. Она была права. Врач решит, что они сошли с ума, и запретит визиты, сочтя это нарушением лечебного режима.
— На присутствие друга, — сказала Клара вместо этого. — Исследования показывают, что эмоциональное благополучие и положительный стресс могут влиять на физическое восстановление. Может, присутствие подружки помогает Пете бороться сильнее?
Доктор Федоров обдумал это.
— Возможно, — признал он. — Нейробиология эмоций сложна. Психосоматика действительно может модулировать иммунный ответ. Если Петя счастлив, выброс эндорфинов может отражаться в анализах.
— Тогда мы продолжим, — сказал Родион. — Варя будет приходить каждый день.
— Если вы считаете, что это поможет, тогда да, — согласился доктор Федоров. — На данном этапе всё, что делает Петю более комфортным, приветствуется.
После ухода врача Родион и Клара крепко обнялись.
— Он поправляется, — прошептал Родион. — Не сильно, но поправляется.
— Нельзя слишком надеяться, — сказала Клара, но её голос дрожал. — Врач сказал, что это незначительное улучшение.
— Но это улучшение, — настаивал Родион. — А если так будет продолжаться? Если он будет улучшаться понемногу каждый день?
— Тогда это будет чудо медицинской практики, — просто сказала Клара. — И, может быть, именно это им и было нужно. Чудо.
Ночь снова опустилась на столицу. Родион и Клара сменяли друг друга у кровати Пети. Один спал, пока другой бодрствовал, наблюдая за мониторами, считая каждый вдох, молясь в тишине, чтобы следующий день принёс ещё улучшение. А в простом доме в районе Цветочный Варя спала, обнимая свою золотистую бутылочку. Видя сны о мире, где её лучший друг поправится, и они снова смогут вместе играть в садике.
Тем временем в другой комнате того же дома баба Таня, бабушка Вари, смотрела в окно на звёзды и шептала старинную молитву. Молитву, которой её бабушка научила её. И так из поколения в поколение. Потому что иногда, когда традиционные методы исчерпывают себя, мощная внутренняя вера становится единственной опорой. И если есть что-то, что простые люди знают хорошо, так это как сохранять надежду, даже когда всё кажется потерянным.
Второй день после срока, данного врачами, выдался пасмурным. Родион проснулся с болью в спине от сна в неудобном больничном кресле. Клара уже не спала, сидела рядом с кроватью, держа Петю за руку.
— Он проснулся рано, — сказала она, заметив, что Родион открыл глаза. — Попросил воды и даже съел немного желе.
— Съел? — Родион вскочил. — Он же ничего не ел уже несколько дней.
— Я знаю, — Клара улыбнулась. Улыбка была маленькой, но настоящей. — Всего несколько ложечек, но он ест.
Родион почувствовал слёзы облегчения на глазах. Это были маленькие знаки, крошечные даже, но это были знаки жизни, борьбы, надежды.
День шёл своим чередом. Медсёстры входили и выходили. Лекарства вводились. Петя спал и просыпался через неравные промежутки. Но каждый раз, когда просыпался, казался чуть более присутствующим, чуть больше самим собой. Днём пришла Варя, как обычно, с рюкзаком из школы и золотистой бутылочкой. На этот раз она принесла ещё и рисунок, который сделала на уроке рисования.
— Смотри, Петенька, — она показала листок. — Нарисовала нас. Ты большой и сильный снова. И мы играем на площадке.
На рисунке две разноцветные фигурки из палочек качались на качелях. Жёлтое солнце сияло в углу листа, и голубые облака плыли по небу. Это был детский рисунок, простой и несовершенный, но полный любви и сильного эмоционального посыла. Петя посмотрел на рисунок и улыбнулся.
— Мы будем снова играть? — спросил он слабым голоском.
— Будем, — ответила Варя с абсолютной уверенностью. — Скоро, скоро ты поправишься, и мы будем много играть. Обещаю.
— Обещаешь?
