— Мы нашли то, что искали, Михаил Игнатьевич, — Илья снял пальто, повесив его на крючок. — Имя и адрес. Завтра утром механизм правосудия будет запущен. Миронов не скроется.
— Вот и славно, — кивнул бывший учитель. — Как писал Достоевский, нет ничего тайного, что не сделалось бы явным. А теперь прошу к столу. Право слово, голодный желудок — плохой советчик в философских беседах.
Они сидели на светлой кухне, передавая друг другу тарелки и обмениваясь нехитрыми новостями дня. Анна смотрела на Илью, который терпеливо объяснял Павлику устройство автомобильного двигателя, на Михаила Игнатьевича, аккуратно нарезающего хлеб, и понимала: то, что должно было ее уничтожить, на самом деле ее спасло. Истинное богатство заключалось не в швейцарских счетах и не в элитной недвижимости, за которую так отчаянно цеплялся Борис Миронов. Оно было здесь, за этим простым кухонным столом.
Но в глубине души Анна знала, что история еще не окончена. Завтрашний день должен расставить все точки над «i». Справедливость должна восторжествовать официально, чтобы имя Анны Рудневой было очищено от грязи, а бродяга Степан смог без страха вернуться в свою деревню.
Зимнее небо Белозерска, долгое время висевшее над городом тяжелым свинцовым пологом, наконец прорвалось ослепительно ярким морозным солнцем. Механизм правосудия, запущенный одним телефонным звонком Ильи бывшему сослуживцу из Управления по борьбе с экономическими преступлениями, сработал с безжалостной часовой точностью. Справедливость, которую так долго топтали грязными ботинками, начала свой неумолимый ход.
Уже через двое суток международный запрос улетел по каналам Интерпола прямиком в Женеву. Швейцарская полиция, не терпящая грязных денег в своей юрисдикции, нагрянула в элитную клинику Святого Галла ранним утром. Борис Миронов, нежившийся в палате с видом на заснеженные Альпы и ожидавший окончательного перевода своих миллионов, был арестован прямо в шелковой пижаме. На его запястьях звонко защелкнулись стальные наручники, навсегда отрезая путь к украденной роскоши.
В тот же день в Белозерске оперативники выбили хлипкую дверь офиса Валерия Романова, изъяв всю документацию и жесткие диски, хранившие историю чудовищного обмана.
Анна стояла на перроне городского железнодорожного вокзала. Морозный воздух обжигал легкие, пахнул горьким угольным дымом и разогретым мазутом. Рядом с ней переминался с ноги на ногу Степан. На рабочем была новая теплая куртка, купленная на деньги Ильи, а в кармане лежал билет на поезд до родной деревни.
— Век вас не забуду, Анна Сергеевна… — голос Степана дрожал от сдерживаемого волнения. Он неловко снял вязаную шапку, теребя ее грубыми пальцами. — Если бы не вы с Михаилом Игнатьевичем, остаться бы мне в той сосновой домовине. Жене гостинцев накупил, дочке куклу привезу…
— Езжайте домой, Степан… — Анна мягко коснулась его плеча. Плотная ткань куртки хранила уличный холод. — И больше не садитесь в чужие машины. Жизнь слишком хрупка, чтобы доверять ее случайным попутчикам…
