— Люди! — голос Михаила был громким и твердым. — Вот ваш страх! Вот тот, кто годами наживался на вас, держал в страхе! Смотрите на него!
Боров стоял на коленях, всхлипывая. Его дорогой костюм был помят.
— Простите! Братцы, простите меня! Больше не буду!
Толпа росла. Пришел дед Матвей. Пришла тетя Валя, вытирая мокрые глаза передником. Прибежал Васька. Приковылял даже участковый Семенов.
— Этот человек воровал вашу жизнь! — говорил Михаил. — Он забирал ваше спокойствие. Вы его боялись?
— Боялись! — прошелестело в толпе.
— А теперь…
Дед Матвей вышел вперед, опираясь на клюку. Он посмотрел на Борова сверху вниз. В его глазах не было страха, только презрение.
— Тьфу на тебя! — сказал он с отвращением.
Это послужило сигналом. Люди начали кричать, подступать ближе. Гнев, копившийся годами, выплескивался наружу.
— Верни деньги!
— Верни корову!
— Убирайся отсюда!
Михаил поднял руку, останавливая толпу. Он не хотел самосуда, только справедливости.
— Он все вернет. Я прослежу за каждой копейкой. А потом он уедет отсюда. И если я хоть раз увижу его здесь, разговор будет другой. Ты понял, Боров? Понял, что больше ты здесь не хозяин?
— Понял, понял. Клянусь. Все отдам. Завтра же. Все верну. Только отпустите! Боров трясся, как осиновый лист.
— Пошел вон с глаз моих! — сказал Михаил.
Боров, спотыкаясь, побежал прочь под улюлюканье деревенских жителей. Он бежал без оглядки, потеряв власть и свой страх. Его империя, которую он строил годами, рухнула за одну ночь, потому что нашелся один человек, который не побоялся сказать «нет». Михаил устало опустился на ступеньки магазина. К нему подошла мать, которую уже привели соседи. Она плакала слезами гордости и облегчения. Она обняла его, прижимая к себе.
— Сынок! Родненький мой! Живой!
— Живой, мам! Все закончилось. Теперь у нас будет мир….
