— Ты видала Кольку-то? Лет на десять помолодел. И баба у него — золото, я тебе говорю. Сонечка их уже папой называет.
— Да иди ты, — не поверила соседка.
— Вот тебе крест, — сказала Нина.
Соседка поглядела через забор на громовский двор. Там Николай что-то чинил у сарая и насвистывал. А Алина стояла у летней кухни, заплетала косу, загорелая, смеялась чему-то сама себе.
— Ну, — сказала соседка, — и слава Богу.
Вечером они сидели втроем на крыльце. Солнце садилось за полем. Медленно, как всегда летом, долго и красиво. Небо было розовым и золотым, и первые звезды появились в той части, где уже темнело. Было тепло. Пахло скошенной где-то травой и немного навозом, нормальным, живым запахом работающей фермы.
Соня уснула между ними, привалилась к Николаю, зажала в кулаке хвост Зари, и Заря лежала рядом на ступеньке. Она засыпала быстро, легко, как засыпают дети, которые набегались и наигрались и которым не о чем тревожиться. Николай тихо сказал:
— Я рад, что ты постучала.
Алина улыбнулась, смотрела на поле.
— Я почти не постучала. Думала, постою и уйду, еще пару минут, и ушла бы.
— Хорошо, что не ушла.
Она повернула голову и посмотрела на него, потом положила голову ему на плечо. Они сидели, и темнело, и звезды проступали одна за другой. В доме горел свет.
