«И что же теперь будет?» Оксана посмотрела на него долгим и печальным взглядом.
«Не знаю, Андрей. Правда, не знаю.
Но теперь я понимаю, почему папа все эти годы приходил с работы и подолгу сидел у маминой фотографии. Просто сидел и молчал.
Я думала, он тоскует. А он ждал.
Ждал справедливости». Она сняла фату и положила ее на стол.
«Извини, мне нужно побыть одной». Через полгода Олега осудили.
Дали условный срок, учитывая возраст, первую судимость и положительные характеристики. Однако бизнес пришлось отдать в счет компенсации ущерба.
Почти все имущество ушло. Василий Петрович этих денег себе не взял.
Он перевел свою долю на счет хосписа — того самого, где когда-то лежала его жена Мария в свои последние дни. Оксана с Андреем не развелись, но что-то между ними треснуло навсегда и безвозвратно.
По вечерам она часто приходила к отцу. Просто посидеть рядом, выпить чаю, помолчать.
Однажды она спросила: «Папа, тебе легче стало?» Василий Петрович долго смотрел в окно.
«Нет, дочка, — сказал он наконец. — Месть не лечит.
Она только закрывает дверь. Но боль остается.
Всегда остается». Он помолчал и тихо добавил: «Но дверь закрыта, и это уже кое-что».
Обсуждение закрыто.