Отобрал у меня все. Бизнес, здоровье, жену.
Я похоронил Марию, когда Оксанке было пять. Она спрашивала, почему мама не просыпается.
А я не знал, что ответить». Голос его не дрогнул, но в глазах блеснул холодный огонь.
«Ты думал, я забуду? Ты думал, я простил?
Нет, Олег, я просто умею ждать. Этому меня жизнь научила.
И моя жена, которую ты погубил — пусть не своими руками, но ты ее погубил, — она не пережила того унижения. Тех судов, тех бессонных ночей.
Ты сломал нас. А потом ходил мимо, здоровался, рассказывал своим сыновьям, какой ты успешный.
И ни разу, слышишь, ни разу ты не вспомнил, по чьим костям ты прошел». Татьяна Григорьевна стояла белая как мел.
Лариса схватилась за сердце. Андрей сидел, уставившись в одну точку.
«Папа…» — Оксана шагнула к отцу. — «Папа, я же не знала…»
«А я не хотел, дочка, чтобы ты знала и ненавидела. Ненависть сжирает изнутри.
Я хотел, чтобы ты жила нормально, любила, училась, мечтала. А с Олегом — это мое дело.
Было моим, а теперь это дело следователя». Он повернулся к залу.
Гости сидели в оцепенении. «Вы уж простите, что праздник испортил, но молодые должны знать, в какую семью входят и на чьи деньги она построена».
Василий Петрович надел кепку и направился к выходу. Спина его была прямой.
У дверей он обернулся. «Оксанка, я тебя люблю.
Что бы ни случилось, помни это. Решение теперь за тобой».
И он вышел. Свадьба рассыпалась в одно мгновение.
Гости расходились молча, стараясь не глядеть друг на друга. Татьяна Григорьевна рыдала в подсобном помещении, а Олег трясущимися руками звонил адвокату..
Андрей подошел к Оксане. Лицо его было совершенно потерянным.
«Ты знала?» — спросил он глухо. «Нет, не знала…»…
Обсуждение закрыто.