Пиджак он все-таки приобрел новый — темно-синий, простого кроя, но вполне приличный. Галстук был завязан немного криво, и Оксана перед началом церемонии дрожащими руками поправила его.
«Папа, почему ты такой бледный?» — с тревогой спросила она. «Все хорошо, дочка, все будет хорошо…»
Он произнес это странным тоном, будто владел каким-то знанием, недоступным ей. Тосты следовали один за другим нескончаемой чередой.
Олег, отец жениха, уже дважды вставал с речью о нерушимости семьи, о будущих наследниках и о том, что сын выбрал скромную, но порядочную девушку. Хотя в слове «скромную» явно сквозило высокомерие, а в слове «порядочную» — сомнение.
Татьяна Григорьевна торжественно вручила молодым ключи от квартиры — не в новостройке, из их старого фонда, но с хорошим ремонтом и полной обстановкой. Зал взорвался аплодисментами.
Лариса передала пухлый, хрустящий конверт, и все понимали, что внутри лежит сумма не меньше нескольких сотен тысяч гривен. «А теперь подарок от отца невесты!» — объявил ведущий, и в его голосе проскользнула едва уловимая нотка неловкости, ведь все догадывались, чего ожидать.
Василий Петрович медленно поднялся. В руках он держал конверт.
Самый обычный белый почтовый конверт, тонкий и почти невесомый, без бантов и открыток. Татьяна переглянулась с Ларисой, а Олег вальяжно откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди, готовясь увидеть нечто жалкое.
Василий Петрович подошел к дочери, протянул конверт и произнес негромко, но отчетливо: «Это тебе, Оксанка. Прочитай сама».
Оксана взяла бумагу, растерянно улыбаясь. Она привыкла защищать отца от насмешек, привыкла ловить эти косые взгляды, привыкла делать вид, что ничего не замечает.
Но сейчас ей хотелось только одного — чтобы этот неловкий момент поскорее закончился. Она вскрыла конверт…
Обсуждение закрыто.