Едва уставшие пассажиры неторопливо заняли свои тесные кресла, как замкнутое пространство салона постепенно наполнилось мерным, убаюкивающим гулом прогревающихся перед полетом мощных турбин. Предстоял довольно поздний и, судя по расчетному времени, весьма короткий ночной перелет, совершенно не предвещавший ровным счетом никаких непредвиденных сюрпризов или эмоциональных потрясений для собравшихся людей. Подавляющее большинство людей на борту этого обычного коммерческого лайнера просто хотели немного вздремнуть после тяжелого дня и поскорее, без лишних задержек, добраться до конечного пункта своего назначения.
В разношерстной толпе суетящихся путешественников заметно выделялся рослый, удивительно широкоплечий мужчина, одетый в безупречно выглаженную, строгую военную форму классического оливкового цвета. Он размеренно шагал по узкому проходу с невероятной, почти физически осязаемой внутренней уверенностью, невольно вызывая некий подсознательный трепет у окружающих, хотя сам явно всеми силами старался не привлекать к своей скромной персоне лишнего внимания. Коротко и предельно вежливо кивнув встречающим у входа приветливым стюардессам, он на редкость бесшумно устроился на своем заранее забронированном месте, расположенном чуть ближе к геометрическому центру огромного воздушного судна.
Чуть впереди от него, буквально через пару рядов кресел, расположилась весьма ухоженная дама лет пятидесяти, чей невообразимо строгий, явно сшитый на заказ дорогой деловой костюм всем своим видом безапелляционно подчеркивал высокий социальный статус владелицы. Она непрерывно и откровенно нервно теребила тонкий ремешок дизайнерской сумочки, покоящейся на ее коленях, то и дело бросая по сторонам презрительные, высокомерные взгляды, словно придирчиво выискивая потенциальных нарушителей ее драгоценного личного комфорта. Вскоре ее цепкий, холодный взор, привыкший подмечать малейшие несовершенства этого несовершенного мира, остановился на мощной фигуре того самого военного, который в этот момент как раз аккуратно убирал свою скромную ручную кладь на вместительную верхнюю полку.
Ухоженное лицо состоятельной пассажирки мгновенно исказила малопривлекательная гримаса абсолютно нескрываемого, брезгливого пренебрежения, до неузнаваемости исказившая ее тщательно прорисованные дорогой косметикой аристократичные черты. Едва заметно, но весьма ядовито усмехнувшись собственным высокомерным мыслям, она демонстративно и с нарочитым безразличием уткнулась в ярко светящийся экран своего флагманского смартфона последнего поколения, делая вид, что крайне занята важными делами. Тем временем суетливые бортпроводники привычно и профессионально курсировали по длинному салону, с дежурными улыбками проверяя надежность крепления багажа на полках и общую готовность всех бортовых систем ко скорому взлету в ночное небо.
Как только широкоплечий военный плавно опустился в свое тесное пассажирское кресло, статусная дама слегка развернулась вполоборота и нарочито громко, чтобы непременно слышали все соседи, произнесла свою едкую, заранее заготовленную мысль. «Удивительно, почему таких специфических персон не сажают в какую-нибудь отдельную, изолированную зону, ведь эта дешевая форма сегодня вообще ровным счетом ничего не значит в приличном обществе», — презрительно фыркнула она, словно обращаясь к невидимой публике. Спертый воздух в тесном салоне самолета моментально наэлектризовался от подобной беспрецедентной бестактности, повисшей над головами ничего не подозревающих людей невидимым, тяжелым грозовым фронтом, предвещающим бурю.
Случайные окружающие, ставшие невольными свидетелями этой некрасивой сцены, начали тревожно переглядываться, испытывая явный, липкий дискомфорт и совершенно не понимая, как именно следует правильно реагировать на подобный неспровоцированный, агрессивный выпад со стороны состоятельной особы. Мужчина в строгой форме полностью и абсолютно проигнорировал брошенную в его адрес откровенную колкость, сохраняя совершенно каменное выражение лица и абсолютно спокойно, без единого лишнего движения застегивая свой тугой ремень безопасности. Однако брошенная высокомерной женщиной фраза не растворилась бесследно в гуле турбин, а повисла в замкнутом пространстве фюзеляжа тяжелым, гнетущим облаком напряжения, заставляя людей неловко отводить глаза в сторону темных иллюминаторов.
Ни единый человек из присутствующих поблизости так и не осмелился вслух осадить распоясавшуюся грубиянку, хотя ее демонстративное поведение казалось абсолютно всем присутствующим глубоко возмутительным, диким и совершенно неуместным в культурном обществе. Кому, находясь в здравом уме, вообще придет в голову столь нагло и беспардонно нападать на того, кто своим безупречным поведением не дал ни малейшего, даже самого крошечного повода для зарождения какого-либо конфликта? Тем не менее, уставшие за день пассажиры, категорически не желая ввязываться в чужие дрязги перед долгим ночным полетом, предпочли трусливо отмолчаться, надежно спрятавшись за экранами своих гаджетов и страницами глянцевых журналов.
Спустя несколько минут тяжелый лайнер с оглушительным, закладывающим уши ревом оторвался от гладкой бетонки взлетно-посадочной полосы, а то самое невидимое напряжение продолжало неотступно витать между узкими рядами пассажирских кресел, словно густой туман.
Это липкое, крайне неловкое чувство всеобщего замешательства было лишь робким предвестником тех невероятных, глубоко трагичных событий, которые впоследствии навсегда и глубоко врежутся в память всех невольных очевидцев этого обыденного рейса. Едва самолет плавно набрал заявленную диспетчерами высоту и в салоне с мелодичным звоном погасло информационное табло с требованием пристегнуть ремни безопасности, агрессивный настрой разошедшейся скандальной дамы только многократно усилился, словно питаясь чужим молчанием.
Она то и дело раздраженно оборачивалась назад, щедро одаривая сидящего позади спокойного военного испепеляющими, полными нескрываемой первобытной злобы взглядами, выражающими совершенно необоснованное, категоричное социальное осуждение. Затем беспокойная женщина резко наклонилась к своему ближайшему соседу, безобидному пожилому туристу, облаченному в нелепую пеструю рубашку, и зашептала ему прямо на ухо с видом заговорщицы, делящейся страшной государственной тайной.
«Разве это вообще нормально в цивилизованном, современном обществе, ведь таким грубым военным на обычных гражданских рейсах среди приличных людей категорически не место», — язвительно и злобно шипела она, заставляя своего случайного собеседника буквально съежиться от нахлынувшей неловкости…
