Тёща уверяла, что просто перевоспитала внучку, но поведение дочери говорило об обратном

— Придёт, конечно. Мама остаётся мамой. Это никто не отменял.

— А бабушка?

— У бабушки временный перерыв в воспитательной работе. Так решили взрослые, которые не играют в тайны.

Лера задумалась.

— А Барсик?

— К Барсику съездим. Пёс в ваших взрослых интригах не участвовал. У него железное алиби.

Дочери понадобилось время. Не день и не два — недели.

Постепенно она стала лучше спать. Перестала оглядываться на дверь, прежде чем заговорить. Перестала засовывать палец в рот. Снова начала играть в куклы, но теперь в её сценках оставались только два персонажа: она и папа.

Солдатик, обмотанный тряпкой, лежал на дне ящика с игрушками. Забытый. Ненужный.

Однажды вечером Лера сидела рядом с Николаем на диване и рисовала в блокноте. Потом вдруг подняла голову и приложила ладонь к груди.

— Пап, слушай… у меня тут больше не жмёт.

— Где?

— Внутри. Раньше будто камень лежал. А теперь всё.

Николай положил руку ей на плечо и ничего не сказал. В этот момент слова были лишними.

Лера придвинула к нему коробку с карандашами тем самым старым движением, которое он помнил лучше всего.