— Придёт, конечно. Мама остаётся мамой. Это никто не отменял.
— А бабушка?
— У бабушки временный перерыв в воспитательной работе. Так решили взрослые, которые не играют в тайны.
Лера задумалась.
— А Барсик?
— К Барсику съездим. Пёс в ваших взрослых интригах не участвовал. У него железное алиби.
Дочери понадобилось время. Не день и не два — недели.
Постепенно она стала лучше спать. Перестала оглядываться на дверь, прежде чем заговорить. Перестала засовывать палец в рот. Снова начала играть в куклы, но теперь в её сценках оставались только два персонажа: она и папа.
Солдатик, обмотанный тряпкой, лежал на дне ящика с игрушками. Забытый. Ненужный.
Однажды вечером Лера сидела рядом с Николаем на диване и рисовала в блокноте. Потом вдруг подняла голову и приложила ладонь к груди.
— Пап, слушай… у меня тут больше не жмёт.
— Где?
— Внутри. Раньше будто камень лежал. А теперь всё.
Николай положил руку ей на плечо и ничего не сказал. В этот момент слова были лишними.
Лера придвинула к нему коробку с карандашами тем самым старым движением, которое он помнил лучше всего.
— На, возьми синий, — сказала она. — Он спокойный. С ним легче рисовать.
