— прохрипел он, сжимая виски.
Ноги подкосились. Дыхание перехватило. Спину окатило ледяной испариной.
Имея профильное образование, он моментально диагностировал: это не банальный недосып. Но раздутое эго категорически отказывалось смотреть правде в глаза. Звезде хирургии запрещено иметь изъяны.
Он на ватных ногах доковылял до аптечки, закинул в рот пару мощных спазмолитиков и проглотил на сухую. Минут через двадцать спазм начал отпускать. Осталась лишь глухая боль, но он хотя бы смог подняться.
Взглянув на себя в осколок зеркала, он содрогнулся: лицо походило на маску мертвеца. Завибрировал смартфон. На экране высветилось имя Риты.
«Ты где пропадаешь? Жанна с родителями уже за столом. Не смей меня позорить!» Егор набрал в легкие побольше воздуха, мобилизуя остатки ресурсов.
«Да, еду. Пробки адские», — солгал он. Мужчина поправил прическу, хотя конечности все еще предательски вибрировали.
На тумбочке высилась стопка просроченных квитанций по кредитам. Вся эта мишура успеха вдруг показалась ему зловещей. «Нет, все под контролем», — вслух произнес он.
«Мне просто необходим отпуск. Все восстановится». Он сгреб ключи от седана и покинул квартиру, вновь нацепив непроницаемую маску баловня судьбы.
Однако иллюзия разрушилась очень быстро. Спустя пару суток после того приступа, тремор вернулся в самый критический момент — прямо за операционным столом. Ему предстояло банальное удаление аппендикса, процедура, которую он выполнял с закрытыми глазами.
Хирург прошел санобработку, натянул латекс и скомандовал подать инструмент. И в эту секунду рука дернулась. Сначала это была легкая вибрация, но вскоре она переросла в крупную дрожь.
Металлический скальпель едва не выскользнул на пациента. «Коллега?» — настороженно окликнул его второй хирург. Секунды растянулись в часы.
Егор с первобытным ужасом пялился на собственную кисть. Она жила своей жизнью. Капли холодного пота оросили его лоб.
«Размер перчаток не тот. Снимите немедленно», — попытался он выкрутиться. Но в процессе снятия спазм лишь усилился.
Команда обменялась напряженными взглядами. Светило отделения, славившийся ювелирной работой, трясся как в лихорадке. «Шеф, вы точно в норме?» — с нескрываемой тревогой уточнил ассистент.
«Я же сказал, все отлично!» — рявкнул мужчина, хотя кристально ясно понимал: продолжать он не в состоянии. «Заканчивайте без меня», — бросил он.
Новый мышечный спазм. Он швырнул инструмент в лоток и пулей вылетел в коридор, оставив бригаду в полном шоке. Оказавшись за дверью, он сорвал с лица средства защиты.
Сполз по кафельной стене, жадно глотая воздух. Это был не банальный стресс. И не мигрень.
Это был приговор, способный уничтожить его репутацию, гордость и будущее. Весь его карточный домик держался на твердости пальцев, и теперь эти самые пальцы вонзили ему нож в спину. «Егор, ты теперь элита общества.
Не вздумай наступить на те же грабли, что и с бывшей. Подбери партию под стать. Дочь академика Кагановича — потрясающая партия, выпускница швейцарского вуза. Или вон Жанна, наследница главврача».
«Вбей себе в голову: супружество — это бизнес-проект для твоего роста», — пилила его Рита ежедневно. Он лишь снисходительно кивал, купаясь в лучах славы завидного холостяка. Его будни состояли из пускания пыли в глаза и жонглирования займами.
Тем же вечером он инкогнито пробрался в клинику после закрытия смен, около девяти вечера. Засунув гордость куда подальше, он постучался к главе неврологии, Николаю Беляеву — специалисту старой закалки, которых Егор обычно презирал за отсутствие амбиций. По злой иронии судьбы, сейчас его жизнь зависела именно от этого консерватора.
«Слушаю тебя, коллега. На что жалуемся?» — миролюбиво поинтересовался Беляев, заметив, как звезда хирургии жмется в дверях. Егор благоразумно оставил халат в салоне авто.
Он пришел сюда в статусе простого смертного. «Странная неврология. Тремор конечностей. И зрение периодически падает».
Опытный диагност не перебивал. Его мимика оставалась профессионально бесстрастной во время базовых проб. «На кушетку. Следите за молоточком. Зажмурьтесь.
Уберите напряжение». Каждая директива била по самолюбию молодого дарования. Гениальный хирург превратился в беспомощного подопытного.
Завершив манипуляции, Беляев помрачнел. «Завтра с утра делаем срочное МРТ головы и позвоночника». Следующий день прошел в липком страхе и отрицании.
Егор мерил шагами коридор, ожидая расшифровки, словно загнанный в клетку хищник. Параллельно смартфон разрывался от звонков матери, которая истерила из-за сорванного банкета в престижном ресторане. «Ради чего я живу, если мой гениальный сын меня игнорирует?» — возмущалась в трубку Рита.
«У меня нет времени!» — рявкнул он и сбросил вызов. Аппарат завибрировал вновь. На экране высветился контакт Беляева.
«Снимки готовы. Жду у себя». Внутри у парня все оборвалось.
Он на деревянных ногах переступил порог кабинета. На мониторе зловеще светились проекции его мозга. Беляев не стал ходить вокруг да около.
«Присаживайся. Смотри на экран». Диагност обвел маркером специфические светлые очаги на нервных окончаниях.
«Это не онкология и не кровоизлияние». «Тогда что со мной?» — выдавил из себя Егор, едва контролируя голос. «Агрессивная аутоиммунная патология.
Крайне редкий случай». Реальность вокруг Егора разлетелась на куски. Беляев продолжал: «Медикаменты лишь отсрочат неизбежное. Регенерировать ткани они не в силах. Учитывая твою специализацию, полумеры не сработают».
«И каков выход?» — парень вцепился в край стола. «Говорите прямо».
«Выход один». «Пересадка стволовых клеток крови. Это перезапустит иммунитет с нуля. Это единственный сценарий, при котором ты не лишишься профессии».
В душе хирурга затеплился крошечный огонек. «Отлично. Я готов. На какие числа ставим операцию?»
